Закон леса: случай во время метели, изменивший взгляды старого охотника

Илья медленно опустился на колени в паре метров от зверей. В руках он держал не оружие, а старую керосиновую лампу, свет которой выхватывал из полумрака тяжелую картину. «Дай посмотреть, брат», — тихо произнёс старик.

Голос его был ровным, лишённым угрозы. «Если не дашь, она не доживёт до утра». Барон дёрнул ухом.

Он понимал интонацию. Он чувствовал запах приближающейся беды, исходящий от подруги, и запах решимости, исходящий от человека. Волк медленно, очень медленно отодвинулся, открывая доступ к лежащей Заре.

То, что увидел Илья, заставило его стиснуть зубы. Задняя лапа волчицы была сильно повреждена. Шерсть вокруг была вырвана, глубокие ткани серьезно пострадали.

Но страшнее всего был запах. Тяжелый, пугающий запах начинающегося сильного воспаления. «Капкан», — выдохнул Илья.

Браконьерская ловушка. Старая ржавая дрянь. Она, видимо, попала в него несколько дней назад.

Билась, пытаясь освободить лапу, грызла металл, пока не вырвалась, оставив в железных тисках часть поврежденных тканей. Ржавчина и грязь уже сделали своё дело. Воспаление шло вверх по ноге.

Если не очистить рану сейчас, инфекция не оставит ей шансов. Илья поднялся. Ему нужно было подготовиться.

Он подошёл к старому дубовому шкафу, где хранилась его аптечка. Наследство прошлой жизни. На стол легли:

Бутылка крепкого алкоголя, армейский полевой хирургический набор, моток толстой шёлковой нити и охотничий нож с широким лезвием. Старик плеснул жидкость в кружку, сделал большой глоток, поморщился, выдыхая сивушный дух. Остальное оставил для дезинфекции.

Затем он сунул лезвие ножа в пламя печи. Металл начал менять цвет, наливаясь зловещим багровым свечением. Пока сталь калилась, Илья посмотрел на Барона.

Волк сидел неподвижно, как изваяние. Его взгляд пронизывал насквозь, и в этом взгляде Илья вдруг увидел не зверя, а призрака. Память, которую он годами топил в одиночестве, прорвала плотину.

Горячая точка. 1995 год. Глухое горное ущелье.

Илья тогда был моложе, а мир казался чёрно-белым. Рядом с ним в укрытии лежал Вулкан. Восточноевропейская овчарка.

Умнейший пес, который дважды спасал взвод от неприятностей. Вулкан был не просто служебной собакой, он был душой группы. Удар пришелся внезапно.

Осколок тяжело ранил пса. Илья помнил, как тащил тяжёлое, скулящее тело под свинцовым дождем. Он помнил глаза Вулкана, полные боли, но и безграничного доверия.

Пес смотрел на хозяина, веря, что тот всё исправит. Что он не даст ему уйти. Илья не смог.

У него не было ни инструментов, ни времени, ни возможности помочь. Вулкан ушел у него на руках, лизнув напоследок испачканную копотью щеку снайпера. Этот взгляд, угасающий, но верный до последнего удара сердца, преследовал Илью каждую ночь.

«Я не успел тогда, Вулкан», — прошептал Илья, глядя в глаза дикому волку. — «Прости меня, дружище». Барон моргнул.

В его глазах читалось то же самое абсолютное доверие, смешанное с требованием. Сделай это. Не подведи.

Илья встряхнул головой, отгоняя призраков. Сейчас не время для сантиментов. Он снял с огня раскалённый нож, взял иглу с вдетой нитью и подошёл к волчице.

«Будет больно, девочка», — сказал он, опускаясь на колени рядом с Зарой. — «Очень больно. Но по-другому никак».

Он не мог её связать. Любая попытка ограничить свободу дикого зверя вызвала бы панику и агрессию. Всё держалось только на хрупком, невидимом мосту доверия между человеком и альфа-самцом.

Илья вылил остатки спирта прямо на открытую рану. Тело Зары дёрнулось, словно через него пропустили ток. Она глухо зарычала, но не открыла глаз.

Спирт вымывал грязь, но и сильно обжигал поврежденные ткани. Барон напрягся, его шерсть на загривке встала дыбом, но он остался на месте. «Тихо, тихо», — бормотал Илья, беря в руки скальпель из набора.

Ему нужно было удалить поврежденные участки. Края раны следовало тщательно очистить. Первый этап прошел удачно.

Темная и густая кровь проступила на деревянный пол. Илья работал быстро, руки его, грубые и мозолистые, двигались с точностью ювелира. Годы снайперской подготовки научили его контролировать дрожь.

Но когда он взял иглу, чтобы начать стягивать края глубокой раны, удача отвернулась. Игла была толстой, кожа на лапе волка жесткой, как дубленая кожа. Илье пришлось приложить усилия, чтобы проткнуть шкуру.

Острая, пронзительная боль пробила туман беспамятства, в котором плавала Зара. Инстинкт самосохранения, древний как мир, сработал быстрее разума. Это произошло за долю секунды.

Волчица взвилась полупружиной. Вся её слабость исчезла в едином всплеске адреналина. Илья не успел отпрянуть.

Тяжёлое тело ударило его в грудь, опрокидывая на спину. Скальпель вылетел из руки. Мир перевернулся: Илья лежал на полу, а над ним нависла оскаленная пасть.

Он чувствовал горячее дыхание зверя на своём лице. Жёлтые клыки Зары были в сантиметре от его горла. В её глазах не было злобы, только безумный страх и рефлекс напуганного животного.

Устранить источник боли. Илья не шелохнулся, он знал. Одно резкое движение, одна попытка закрыться рукой, и она сомкнёт челюсти…