Звонок в ночи: история о том, как бабушка спасла внука от несправедливости в полицейском участке

Сидела с каменным лицом. А потом, когда судья спросила, есть ли у нее что сказать, она вдруг встала и рассмеялась. Вы все такие смешные, сказала она громко.

Сидите тут, осуждаете. А сами что? Вы бы тоже так сделали, будь у вас мозги. Они все были слабаками.

Роман, Сергей, Игорь, Андрей. Все. Стоило поплакать, и они готовы горы свернуть.

Мужчины, они все одинаковые. Глупые, управляемые. А я просто использовала их слабость.

И знаете что? Я не жалею. Ни о чем. Единственное, о чем жалею, что эта старая корга, она ткнула пальцем в меня, сунула нос куда не надо.

Но ничего. У меня хороший адвокат. Я выйду.

И тогда. Тогда что? Перебила судья холодно. Будете угрожать свидетелям прямо в зале суда? Прибавьте к обвинению еще одно угрозу в зале суда.

Валерию силой усадили. Она кричала, вырывалась. Ее вывели.

Зал загудел. Георгий сидел, уткнувшись лицом в руки. Суд удалился на совещание.

Мы ждали два часа. Матвей держал меня за руку. В углу зала я увидела Андрея.

Он пришел. Сидел один, лицо в слезах. Наши взгляды встретились.

Он отвел глаза. Судья вернулась. Встала.

Зал замер. Суд признает Валерию Игоревну Крылова виновной по всем предъявленным обвинениям. Приговор – 25 лет лишения свободы в колонии строгого режима.

Конфискация всего имущества. Георгий Станиславович Хомутов признается виновным в соучастии. Приговор – 10 лет лишения свободы.

Лишение права заниматься нотариальной деятельностью. Удар молотка. Зал взорвался аплодисментами.

Мать Романа плакала навзрыд. Павел закрыл лицо руками. Матвей обнял меня.

«Бабушка, ты это сделала!» – прошептал он. Валерию уводили. Она обернулась, посмотрела на меня.

Крикнула что-то, но я не разобрала. И было неважно. Она проиграла.

Когда мы выходили из здания суда, к нам подошел Андрей. Глаза красные, лицо осунувшееся. «Мама, я…» – прости, голос его сорвался.

«Прости меня. Матвей, сынок, прости. Я был слепым идиотом.

Я чуть не потерял вас обоих. Я…» Он не договорил. Просто упал на колени прямо на ступенях суда и заплакал.

Навзрыд. Как плачут мужчины, когда больше нет сил сдерживаться. Матвей посмотрел на меня.

Я кивнула. Он подошел к отцу, присел рядом. Обнял его.

«Пап, вставай. Все будет хорошо». Я подошла, положила руку на плечо сына.

«Вставай, Андрей. Идем домой». Дома мы сидели втроем за столом.

Я заварила чай, поставила на стол пирог, тот самый, который Андрей любил в детстве. Он сидел, обхватив голову руками, и молчал. Матвей сидел рядом, тоже молчал.

Я ждала. Первым должен был заговорить Андрей. Наконец он поднял голову.

Я не знаю, с чего начать, голос хриплый, сломанный. Как извиняться за то, что я натворил? Я не поверил собственному сыну. Не увидел, что творится у меня под носом.

Позволил этой женщине мучить Матвея два года. Два года, мама. А я, я был как в тумане.

Как будто не я жил свою жизнь. Она манипулировала тобой, сказала я тихо. Профессионально.

Это ее работа. Ломать людей. Но я же взрослый мужик.

Андрей ударил кулаком по столу. Я должен был видеть. Должен был защитить сына.

Должен был, согласилась я жестко. Но не сделал. Вопрос теперь не в этом.

Вопрос, что ты будешь делать дальше? Андрей посмотрел на меня, потом на Матвея. Я хочу все исправить. Не знаю как, но хочу.

Матвей, сынок, скажи, что мне сделать? Как мне вернуть твое доверие? Матвей долго молчал. Смотрел в чашку с чаем. Потом тихо сказал.

Просто будь рядом. Будь настоящим. Не тем папой, которого она из тебя сделала.

А тем, каким ты был, когда мама была жива. Слезы потекли по лицу Андрея. Он кивнул.

Я постараюсь. Обещаю. Обещаний мало, вмешалась я. Андрей, ты должен заработать это доверие.

Каждый день. Каждым поступком. Матвей останется жить у меня.

Ты будешь приезжать, проводить с ним время. Постепенно. Когда он будет готов, тогда и решите, как жить дальше.

Но сейчас ему нужно пространство. И тебе нужно разобраться в себе. Андрей кивнул.

Я уже записался к психологу. Буду ходить на терапию. Понял, что после смерти первой жены я так и не пережил утрату.

Закрылся. А потом Валерия появилась, и я, я цеплялся за нее, как за спасение. Не видел, что это не спасение.

Это капкан. Мы сидели, пили чай. Говорили.

Впервые за два года нормально говорили. Без крика, без обвинений. Просто семья, которая пытается склеить разбитое.

Прошел месяц. Андрей приезжал каждые выходные. Сначала ненадолго, на час, на два.

Они с Матвеем гуляли, разговаривали. Постепенно лед таял. Я видела, как Матвей начинает улыбаться…