Ошибка молодоженов: что на самом деле было в конверте, который теща вручила дочери после ее оскорбительного смеха

На свадьбе моей единственной дочери, которую я оплатила до копейки, мой новый зять поднял тост: «Спасибо, тёща, за праздник. Теперь она будет жить с нами и помогать по хозяйству как прислуга».

Моя дочь лишь хихикнула. Я молча встала, подошла к ним и вручила свадебный подарок. Конверт. Когда они его открыли, их лица исказились от ужаса, потому что внутри были не деньги, а…

Я сидела на своей старой кухне в квартире, где прошла вся моя жизнь, и перебирала счета. Счета за банкетный зал, за флориста, за фотографа, за то самое платье, которое Лена, моя единственная дочь, назвала платьем мечты. Каждая цифра больно колола сердце, но я гнала от себя дурные мысли. Это же свадьба, один раз в жизни. Для неё я готова на всё. С тех пор как не стало моего Миши, прошел чуть больше года, и Лена была единственным светом в моём окне.

По крайней мере, я так думала.

— Мам, ты уверена, что нам хватит? — голос Лены по телефону звучал как всегда чуть капризно, с нотками нетерпения.

— Хватит, Леночка, не переживай, — отвечала я, глядя на выписку с банковского счёта, который таял на глазах.

Я же обещала. Просто Стас говорит, что экономить на свадьбе — это дурной тон. Гости не поймут.

Стас — мой будущий зять. Станислав — красивый, амбициозный, работающий на высокой должности в компании моего покойного мужа «Стройинвест». Миша всегда говорил, что у парня есть потенциал.

«Аня, не торопись открывать все карты, — говорил он мне незадолго до ухода. — Дай ему поработать. Пусть покажет себя без оглядки на то, что он зять владельца. Хочу видеть, кто он на самом деле».

И я выполняла его волю. Никто, кроме старого друга семьи и нашего адвоката Андрея Петровича, не знал, что после смерти Миши контрольный пакет акций и место председателя совета директоров перешли ко мне. Для всех, включая Стаса, я была просто вдовой основателя, скромной пенсионеркой, живущей на накопления мужа.

В тот день они приехали обсуждать последние детали. Стас, как всегда, в идеально отглаженной рубашке, пахнущей дорогим парфюмом, Лена — вся в предвкушении. Они привезли образцы приглашений.

— Вот, мам, смотри! — Лена протянула мне кусок тиснёного картона с золотыми буквами. — Правда, шикарно?

— Очень красиво, дочка. Но, может, стоило выбрать что-то поскромнее? Это же огромные деньги.

Стас усмехнулся, глядя куда-то в сторону.

— Анна Викторовна, статус обязывает. Я не могу приглашать партнёров на свадьбу с приглашениями, напечатанными в переходе.

Его тон был вежливым, но в нём сквозило такое снисхождение, будто он говорил с неразумным ребёнком. Я промолчала. В последнее время я всё чаще стала ловить на себе такие взгляды. Они смотрели на мою мебель, на мои старые, но любимые картины, на мои книги, и в их глазах я читала одно — пережиток прошлого.

— И ещё, мам, по поводу твоего наряда, — вдруг сказала Лена, сделав глоток воды. — Мы тут со Стасом подумали… может, мы тебе купим что-то более… современное? А то твои платья… ну, они немного не вписываются в концепцию.

— Не вписываются в концепцию? — тихо переспросила я, чувствуя, как холодеет внутри. — Мои платья, которые я всегда подбирала с таким вкусом, который так любил Миша…

— Да, — подхватил Стас, не глядя на меня. — У нас будет европейский стиль, дресс-код, не хотелось бы, чтобы кто-то чувствовал себя неловко.

Он сказал «кто-то», но я прекрасно поняла, что речь идёт обо мне. Это был первый по-настоящему болезненный укол. Я в своём собственном доме, на деньги которого они устраивали этот «европейский стиль», должна была чувствовать себя неловко. Я проглотила ком в горле и выдавила улыбку.

— Конечно. Как скажете.

Они быстро сменили тему, снова заговорили о гостях, о рассадке, о музыке. Я сидела и слушала, а сама думала: «Миша, ты видишь это?» Я даю ему шанс, но что-то мне подсказывает, что он его не заслуживает.

Когда они уходили, Стас задержался в дверях, окинул взглядом мою гостиную и бросил фразу, от которой у меня всё похолодело:…