Мужчины в селе думали, что могут безнаказанно использовать тихую соседку
У нас в небольшой, затерянной среди бескрайних лесов и широких полей деревне живет одна удивительно добрая, но глубоко несчастная молодая женщина, которой с самых ранних лет совершенно не везло в сложной и запутанной личной жизни. Она, несмотря на свою привлекательную внешность и покладистый характер, никогда не знала настоящего, искреннего женского счастья, постоянно сталкиваясь с предательством и жестоким обманом со стороны тех, кому доверяла свое хрупкое сердце.
И вот однажды хмурым осенним утром, когда умудренная годами пенсионерка Мария Степановна неспешным шагом пошла за свежей водой на извилистую реку, она с ужасом увидела, что местная жительница Нюрка стоит над самым краем крутого обрыва и исступленно молится небесам. Холодный пронизывающий ветер безжалостно трепал легкое платье отчаявшейся женщины, словно пытаясь столкнуть ее в бурлящую темную пучину, которая с глухим ревом билась о скользкие камни далеко внизу.
Мария Степановна, мгновенно осознав весь ужас происходящего и отбросив в сторону свою привычную старческую немощь, почувствовала, как ледяной ком неподдельного страха стремительно подкатил к ее пересохшему горлу. — А ну-ка, Нюрка, быстро отошла от опасного края, пока не натворила непоправимой беды! — громко окликнула она ее, стараясь перекричать шум бушующего водного потока и свист осеннего ветра.
Девушка, казалось, находилась в состоянии глубокого транса, совершенно не замечая ни пронизывающего холода, ни того факта, что одно неверное движение могло навсегда оборвать ее молодую жизнь. Она медленно повернула свою бледную, залитую горькими слезами голову в сторону пожилой соседки, и в ее потухших глазах читалась лишь бесконечная усталость от непрекращающейся череды жизненных неудач.
— Баба Маша, что вам надо от меня, идите своей дорогой, куда шли, и не мешайте мне, — глухо проговорила девушка, словно каждое произнесенное слово давалось ей с неимоверным трудом. Но старую, закаленную жизненными невзгодами женщину было совершенно невозможно сбить с толку или заставить отступить от задуманного, особенно когда на кону стояла человеческая жизнь.
— Я сказала, отошла от обрыва! — баба Маша нисколько не шутила, произнося эти строгие слова, потому что она и сама когда-то в далекой молодости хотела совершить здесь непоправимую ошибку, но ее вовремя остановили. Она осторожно, стараясь не спугнуть отчаявшуюся соседку резкими движениями, подошла к девушке сзади и начала с ней долгий, серьезный и очень непростой разговор, от которого зависело слишком многое.
Земля под ногами была скользкой от недавно прошедшего проливного дождя, что делало нахождение на самом краю обрыва еще более рискованным и смертельно опасным занятием. — Баба Маша, пожалуйста, идите своей дорогой, — еще раз упрямо повторила девушка, зябко кутаясь в свою тонкую кофточку, и снова отвернулась от нее, устремив свой безжизненный взгляд на бурлящую воду.
Но пенсионерка, прекрасно понимающая всю тяжесть подобного душевного состояния, не спешила этого делать: она молча стояла сзади девчонки, давая ей почувствовать живое человеческое присутствие, и ласково гладила ее по вздрагивающей от беззвучных рыданий спине. Тяжелые, нависшие над рекой свинцовые тучи словно отражали то мрачное отчаяние, которое безраздельно завладело измученной душой молодой, запутавшейся в своих чувствах и проблемах женщины…
