Бандити подрезали фуру, не зная, кто за рулем

Дождь со снегом колотил по лобовому стеклу тяжелого «Вольво ФХ-16» с такой яростью, будто пытался пробиться внутрь кабины, к теплу и свету приборной панели. Дворники работали на пределе, с мерным гипнотическим скрипом разгребая серую кашу. Впереди, на сотни километров трассы международного значения М-06, растянулась лишь пустота, проглатываемая светом мощных галогеновых фар.

Виктор сидел в кресле пилота; его спина была прямой, а руки лежали на руле в позиции «10 и 2». Привычка, которую не смогли выбить даже годы гражданской жизни. В кабине пахло крепким кофе из термоса и едва уловимым ароматом оружейного масла.

Старая привычка, ставшая частью его ДНК. Для любого случайного встречного на стоянке дальнобойщиков Виктор был просто «волком». Молчаливым водителем с обветренным лицом и глубокими морщинами в уголках глаз, которые появлялись не от смеха, а от привычки постоянно щуриться, вглядываясь в оптические прицелы.

Под его фланелевой рубашкой в клетку скрывались шрамы, каждый из которых имел свою географию: Восток, миротворческие миссии в Ираке и Африке, и несколько мест, которых официально не существовало на картах Генштаба. Он был призраком, вышедшим в тираж. Человеком, который хотел только одного: чтобы мир оставил его в покое, пока он везет свои 20 тонн электроники из Львова в Киев.

Дизельный двигатель мощностью в 750 л.с. довольно урчал под кабиной. Виктор чувствовал вибрацию каждой клеткой своего тела. Это был его ритм. Но внезапно этот ритм нарушился.

Зеркало заднего вида поймало вспышку. Далеко позади, сквозь пелену дождя, прорезались два ярких ксеноновых глаза. Они приближались слишком быстро для этих погодных условий.

Виктор слегка увеличил подачу топлива, чувствуя, как турбина отзывается мгновенным подхватом. Но преследователь не отставал. Через минуту к первой паре огней добавилась вторая.

Два черных «Гелендвагена» шли парой, как волки на охоте, зажимая тяжелую фуру в тиски. Виктор не напрягся. Его пульс оставался ровным — 45 ударов в минуту. Это была автоматическая реакция организма на угрозу.

Он начал сканировать местность. Впереди затяжной мост через безымянную речушку. За ним — глухой участок леса, где связь часто пропадала. Идеальное место для засады.

Один из внедорожников резко пошел на обгон, подрезая многотонную машину. Виктор плавно нажал на тормоз, не давая прицепу сложиться. Второй «Гелендваген» притерся к левому борту, блокируя маневр.

Из открытого окна передней машины высунулась рука с жезлом, но это была не полиция. Слишком небрежно, слишком самоуверенно. Это были «хозяева жизни». Те, кто привык, что любая преграда на их пути исчезает после одного звонка или короткой очереди.

Виктор вздохнул, ведь он знал этот тип людей. В ГУР их называли «шумными мишенями». Они думали, что наличие денег и оружия делает их хищниками, но они никогда не встречали настоящего волкодава.

Внедорожники начали замедляться, принуждая фуру к остановке. Виктор мог бы просто протаранить их. Веса «Вольво» хватило бы, чтобы превратить немецкие джипы в груду металлолома.

Но в кузове был застрахованный груз, а в его планах на неделю не значилось объяснение с дорожной полицией и страховыми агентами. Он решил играть по их правилам. Пока что. Тяжелая машина со свистом пневматики остановилась на обочине.

Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая только шипением дождя о горячий асфальт и рокотом дизеля, который Виктор не стал глушить. Он сидел неподвижно, наблюдая в зеркала, как двери «Гелендвагенов» распахиваются. Из машин вышли четверо.

Кожаные куртки, спортивные штаны, у одного из-под полы торчал ствол АПС. Типичная бригада среднего звена, решившая подзаработать на диком участке трассы. «Спокойно, Витя», — прошептал он сам себе, разжимая и сжимая пальцы.

«Ты просто водитель, ты просто хочешь доехать до склада». Старший из группы, массивный мужчина с бритым черепом и сломанным носом, подошел к двери кабины и с силой ударил ладонью по металлу.

— Эй, за баранкой! Выметайся на мороз! Разговор есть! — крикнул он, перекрывая шум ветра. Виктор медленно открыл дверь. Холодный воздух мгновенно ворвался в кабину, принося с собой запах мокрой земли и опасности.

Он спустился по ступеням, намеренно сутулясь и делая свои движения чуть более неуклюжими, чем они были на самом деле. Он опустил глаза, изображая испуганного работягу. — Ребята, в чем дело? Я по графику иду. Груз опечатан.

Голос Виктора звучал хрипло и неуверенно. Бритый осклабился, обнажив золотую коронку. Остальные трое полукольцом окружили его, перекрывая пути к отступлению.

Один из них, помоложе, с бегающими глазами, начал обходить фуру, постукивая по тенту рукояткой ножа. — Твой график нас не колышет, папаша, — сказал старший, подходя вплотную. От него пахло дорогим одеколоном и дешевой злобой.

— Тут дорога платная, и плата взимается наличными. Или натурой. Что везешь? — Телевизоры и бытовая техника. Все застраховано, мужики.

— У меня и денег-то с собой только на солярку и обед. Виктор заметил, как один из бандитов, стоящий справа, расстегнул куртку. Под ней в кобуре угадывался силуэт ПМ. Дистанция — два метра.

Время извлечения — примерно одна-две секунды. Слишком медленно. Еще один стоял позади. У него в руках была бейсбольная бита.

Классика девяностых, которая никак не желала умирать в провинции. — На солярку, говоришь? — Бритый потянулся к карману Виктора. — А ну, покажи бумажник.

— И ключи от прицепа давай. Мы сами проверим, что там у тебя за телевизоры. — Послушайте, — Виктор поднял руки в примирительном жесте, ладонями вперед. Это была позиция сдачи.

Но для любого инструктора по рукопашному бою это была идеальная стойка для контратаки. — Давайте разойдемся миром. Я не видел ваших лиц, вы не видели мою машину. У меня семья, работа.

— Мне не нужны проблемы. Бандиты переглянулись и дружно заржали. Этот смех был полон презрения. Они чувствовали слабость, как им казалось.

Они видели перед собой стареющего мужика, который дрожал от холода и просил о пощаде. — Слышь, Миха, он за семью переживает, — хохотнул тот, что был с битой. — Ты о себе переживай, терпила.

— Ключи на капот быстро, или мы из тебя дуршлаг сделаем прямо здесь. Виктор почувствовал, как внутри него что-то щелкнуло. Это не был гнев. Гнев — это эмоция, а эмоции мешают выполнять задачу.

Это было профессиональное переключение. Мир вокруг замедлился, звуки стали чётче, а контуры предметов — резче. Он больше не был водителем грузовика. Он снова был оперативником подразделения специального назначения, заброшенным в тыл врага.

— Ключи в замке зажигания, — тихо сказал Виктор. Его голос изменился. Исчезла хрипотца отца семейства, исчезла неуверенность. Теперь он звучал как скрежет стали о лёд.

Бритый нахмурился, почувствовав перемену в атмосфере. Что-то в осанке этого «папаши» стало другим. Плечи развернулись. Взгляд стал прямым и холодным, как дуло пистолета.

— Чё ты вякнул?