Бандити подрезали фуру, не зная, кто за рулем

Один из БТРов развернуло и отбросило в кювет. «Вольво» проскочила сквозь заслон, теряя запчасти и оставляя за собой шлейф из искр и тормозной жидкости. Но это был еще не конец. За БТРами дорогу перекрывал черный лимузин и несколько внедорожников.

Перед ними стоял человек в длинном кашемировом пальто, спокойно наблюдая за приближающимся хаосом. Это был генерал Воронюк, заместитель начальника штаба, истинный вдохновитель переворота. В его руках был детонатор. Виктор нажал на тормоз.

Машина, визжа всеми восемнадцатью колесами, замерла в десяти метрах от генерала. Из разбитого радиатора валил густой пар. Виктор вышел из кабины. В его руке был только пистолет, но он шел так, будто за его спиной стоял целый полк.

Слон, пошатываясь, вылез следом, прикрывая голову руками. — Достаточно, Виктор. — Голос Воронюка был усилен мегафоном. — Ты проявил чудеса героизма, но дорога закончилась.

— Весь объект «Обрыв» уже под моим контролем. Твои друзья в небе не помогут. ПВО округа подчиняется мне. Отдай контейнер, и я лично прослежу, чтобы ты получил орден. Посмертно.

— Или живым, если согласишься работать на новую власть. Виктор остановился. Дождь снова начал накрапывать, оседая на его лице. Он посмотрел на генерала, затем на свои окровавленные руки.

— Новая страна не строится на крови случайных людей на трассе, генерал, — тихо сказал Виктор. — Вы не строите страну. Вы просто меняете хозяев у кормушки. — Философия — не твой конек, сержант, — усмехнулся Воронюк.

— Контейнер. Живо. Иначе я прикажу сжечь эту машину вместе с тобой и этим жалким наемником. Виктор медленно поднял руку, в которой был зажат пульт.

Тот самый, который он использовал в карьере. — Вы думали, что я везу коды в контейнере? — спросил Виктор. Воронюк нахмурился. — О чем ты?

— Контейнер в кузове — это приманка. Мощный радиомаяк, который все это время транслировал ваши переговоры, частоты и координаты в прямой эфир, на закрытой частоте Управления внутренней безопасности. Все, что вы сказали, генерал, уже задокументировано. Лицо Воронюка побледнело.

Он обернулся к своим связистам. Те лихорадочно застучали по клавишам ноутбуков. — Он блефует! — крикнул один из них. — Тут все заглушено нашей РЭБ.

— Ваша РЭБ работает на частотах Министерства обороны, — Виктор сделал еще шаг вперед. — А я использую старый добрый протокол, который вы сами же списали пять лет назад как бесперспективный. Старая школа, генерал. Она никогда не подводит.

В этот момент из-за леса, с противоположной стороны от объекта «Обрыв», показались черные вертолеты без опознавательных знаков. Но это были не наемники. Это была группа «Альфа» СБУ. Воронюк понял, что проиграл.

Его рука с детонатором дрогнула. — Если я не получу коды, их не получит никто! — закричал он и нажал на кнопку. Виктор среагировал мгновенно. Он не стал стрелять в генерала.

Он знал, что детонатор связан с зарядами под фурой. Он бросился назад, к кабине, хватая Слона за шиворот и швыряя его за массивное колесо «Вольво». Взрыв был не под фурой. Он был внутри прицепа.

Огненный смерч вырвался наружу, уничтожая фальшивые контейнеры и электронику. Ударная волна подбросила сорокатонную машину как игрушку. Виктор почувствовал, как его отрывает от земли и швыряет в темноту. Когда он открыл глаза, мир был серым и тихим.

Звук пропал, остался только высокий сверлящий мозг писк. Он лежал на асфальте, чувствуя вкус крови и гари. Рядом стонал Слон. Его бронежилет был посечен осколками, но он был жив.

Виктор заставил себя подняться. Его левая рука висела плетью, но правая по-прежнему сжимала рукоять пистолета. Он посмотрел в сторону лимузина. Воронюк пытался сесть в машину.

Его охрана в панике отстреливалась от спускающихся на тросах спецназовцев «Альфы». Генерал выглядел жалко. Его дорогое пальто было испачкано в грязи, а на лице застыла маска крысы, загнанной в угол. Виктор пошел к нему.

Каждый шаг давался с трудом. Легкие горели от дыма. Спецназовцы, завидев его, не стреляли. Они узнали его по маячку «свой-чужой», который все еще работал на его плече.

Воронюк увидел Виктора и замер. Он выхватил маленький пистолет из кармана, но его руки так дрожали, что он не мог прицелиться. — Ты… ты должен был сгореть! — прохрипел генерал. Виктор остановился в трех метрах от него.

Он не чувствовал ненависти, только глубокую, бесконечную усталость. — Знаете, генерал, в чем ваша главная ошибка? — голос Виктора был едва слышен, но Воронюк замер, ловя каждое слово. — Вы думали, что спецназ — это оружие. А спецназ — это люди.

— И у этих людей есть память. Виктор поднял пистолет. — За ребят под Иловайском, которых вы подставили под удар, чтобы скрыть свои схемы. За ту семью в «Ланосе» на трассе.

— И за то, что вы заставили меня снова взять в руки оружие, когда я просто хотел возить грузы. — Стой, я могу дать тебе все! Деньги, власть, неприкосновенность! — закричал Воронюк. — У меня уже есть все, что мне нужно, — ответил Виктор.

— У меня есть честь. Он нажал на спуск один раз. Пуля вошла точно в лоб генерала, обрывая его мольбы и его заговор. Воронюк упал навзничь, его глаза остались открытыми, отражая серое, равнодушное небо.

Виктор опустил пистолет. Вокруг него уже кипела работа. Спецназ паковал выживших наемников. Медики бежали к Слону. К Виктору подошел офицер в черном камуфляже, снял шлем. Это был полковник Данилюк, его бывший сослуживец.

— Ты как, Викинг? — тихо спросил он, кладя руку на плечо Виктора. — Бывало и лучше, Паша. — Виктор поморщился от боли. — Что с грузом?

— Тот контейнер, что ты спрятал в нише под двигателем? Мы его забрали. Он цел. Коды в безопасности. Ты сотворил невозможное, старик.

— Один против всей этой своры. Виктор посмотрел на свою догорающую «Вольво». Его дом, его работа, его жизнь последних лет превратились в груду дымящегося железа. — Я просто хотел доехать до Киева, Паша, — сказал он, чувствуя, как силы окончательно покидают его.

— Просто довезти телевизоры. — Ты довез гораздо больше. — Данилюк жестом подозвал медиков. — Ты довез нам шанс все исправить. Виктора уложили на носилки…