Бандити подрезали фуру, не зная, кто за рулем

— Я просто хочу тишины, — ответил Виктор, глядя в потолок. — Тишина — это роскошь, которую нужно заслужить. Мы подготовили для вас новые документы. Новая личность, новая биография.

— Даже небольшая пластика, если пожелаете. У вас будет счет в банке, которого хватит на три такие жизни. Вы можете уехать в любую точку страны. — И что вы хотите взамен? — Виктор перевел на него взгляд.

— Снова в строй? Снова чистить за теми, кто не справляется? Мужчина едва заметно улыбнулся. — Нет. Мы признаем ваши заслуги. Вы отдали этой стране больше, чем она просила.

— Мы просто хотим, чтобы вы исчезли. Стали призраком. Если возникнет ситуация… крайняя ситуация… мы будем знать, где вас искать. Но до тех пор — вы свободны. — Свобода — это когда тебе не нужно оглядываться, — сказал Виктор.

— Я не уверен, что смогу это сделать. — Попробуйте. Это приказ, который вам наверняка понравится. Через месяц Виктор вышел из ворот госпиталя.

На нем была новая куртка. В кармане лежал паспорт на имя Соколенко Александра Ивановича, а в руках — небольшая сумка с вещами. Он вдохнул прохладный воздух Киева и почувствовал странную пустоту. У него не было маршрута.

Впервые за много лет ему не нужно было никуда успеть к сроку. Он поехал на запад. Шацкие озера встретили его спокойными волнами и криками чаек. Он купил небольшой дом на окраине поселка, где жили только рыбаки и редкие дачники.

Никто не задавал вопросов молчаливому мужчине с внимательными глазами. Он проводил дни, чиня старый причал или выходя в озеро на потрепанной моторке. Но натура брала свое. Через полгода он купил подержанный тягач — белую «Сканию».

Он не стал регистрироваться в крупных компаниях. Он работал на себя, перевозя грузы между мелкими поселками Полесья. Ему нравилось чувствовать вибрацию двигателя под ногами. Нравилось пить горький кофе на заправках, глядя на рассвет.

Однажды вечером на стоянке под Ковелем к нему подошли двое. Они были молоды, дерзки и явно искали легкой наживы. В руках у одного была арматура, у другого — нож. — Слышь, дед, — сказал тот, что с арматурой, сплевывая на асфальт.

— Тут за стоянку платить надо. Давай кошелек и ключи от машины, пока мы тебя в лесу не прикопали. Виктор медленно отставил термос в сторону. Он посмотрел на них не с гневом, не со страхом, а с какой-то бесконечной, вековой усталостью.

Он вспомнил генерала Воронюка, Слона, Соколенко. Он вспомнил огонь на трассе. — Парни, — тихо сказал он, вставая с подножки кабины. Его плечи развернулись, а взгляд стал таким холодным, что нападавшие непроизвольно сделали шаг назад.

— У вас есть ровно три секунды, чтобы исчезнуть из моей видимости. На четвертую секунду вы поймете, почему на этой трассе иногда пропадают люди. В его голосе было нечто такое, что не требовало демонстрации оружия. Это была аура человека, который прошел через ад и вернулся обратно, чтобы просто пожить в тишине.

Грабители переглянулись. Тот, что был с ножом, внезапно побледнел. Он узнал этот взгляд. Его старший брат, сидевший в тюрьме, рассказывал о таких людях. Волчарах, которых лучше обходить за километр.

Они развернулись и почти бегом бросились к своей машине, рванув с места с визгом шин. Виктор вздохнул и снова сел на подножку. Он достал из кармана старую, потертую фотографию своей группы из ГУР. На ней все были молодыми, улыбающимися, полными надежд.

Почти никого из них уже не было в живых. — Честь, — прошептал он, глядя на заходящее солнце. — Это все, что у нас остается в конце пути. Он поднялся в кабину, включил зажигание.

Панель приборов вспыхнула мягким светом. Он проверил крепление груза по зеркалам. В этот раз он вез обычные доски для строительства новой школы в карпатском поселке. Простой груз.

Мирный груз. Но под сиденьем по-прежнему лежал пистолет с полным магазином, а в его голове была выстроена карта всех возможных засад на ближайшие 300 километров. Он был волкодавом на пенсии, но зубы его были все так же остры. Дорога звала его.

Она была его единственной верной подругой, которая никогда не предавала. Она принимала его любым — героем, преступником, призраком. И пока крутились колеса его грузовика, Виктор знал, что он жив. Он включил радио.

Старая рок-баллада наполнила кабину. «Скания» плавно тронулась с места, выезжая на ночное шоссе. Впереди были огни городов, темнота лесов и бесконечная лента асфальта, уходящая за горизонт. История спецназовца ГУР, ставшего дальнобойщиком, не закончилась на той трассе.

Она просто перешла в другую фазу. В фазу, где справедливость вершится не приказами сверху, а личным выбором человека, который знает цену жизни и смерти. И если когда-нибудь на ночной дороге вы увидите белый грузовик с надписью «Викинг» на борту, знайте: в этой кабине сидит человек, который охраняет ваш покой, даже если вы об этом никогда не узнаете.

Дождь снова начал постукивать по лобовому стеклу. Дворники заскрипели в своем привычном ритме. Виктор улыбнулся. Впервые за долгое время по-настоящему тепло.

Он был на своем месте. Он был свободен. И он был готов к любому повороту, который приготовила ему судьба. Трасса жила своей жизнью, и он был ее неотъемлемой частью. Последним стражем. Призраком дорог.

Человеком, который выбрал тишину, но всегда готов к бою. Дорога продолжалась. И в этом был весь смысл.