Богач брезгливо выбросил старое детское одеяло из джипа. Сюрприз, который нашла молодая вдова под подкладкой
— подумала она про себя. Кира, ее дочка, которой было полтора года, заковыляла к маме на своих пухлых ножках, потянулась к одеялу маленькими ручками, а ее глаза загорелись интересом. «Мама!» — пролепетала она, пытаясь дотянуться до мягкой ткани.
«Да, солнышко, это тебе, новое одеялко!» — улыбнулась Марина, чувствуя, как на глазах выступают слезы благодарности. Она так давно не могла позволить себе купить дочке что-то новое и красивое. Женщина укрыла дочь, и Кира тут же довольно заурчала, зарываясь носом в мягкую ткань и обнимая одеяло маленькими ручками, словно это была самая дорогая игрушка в мире.
На следующий день Марина тщательно выстирала одеяло, высушила на балконе и постелила дочке в кроватку. Кира спала под ним сладко, посапывая и улыбаясь во сне, прижимая к щеке мягкий край с вышитыми ангелочками. Но Марину не покидало странное чувство беспокойства.
Зачем состоятельный человек выбрасывает новое дорогое детское одеяло? У него что, ребенок вырос? Но тогда зачем избавляться от такой ценной вещи?
Ее можно отдать в детский дом, в благотворительную организацию или многодетным семьям, ведь желающих море. А может, он просто не знает, что с этим делать, или ему все равно? Через три дня она снова проходила мимо того места.
Она возвращалась с работы, точнее, с двух работ сразу. После основной занятости секретарем в небольшой юридической конторе она подрабатывала уборщицей в торговом центре четыре часа через день. Приходилось это делать, иначе им было не выжить.
Марина шла уставшая, ноги гудели, спина ныла, но впереди еще предстояло забрать Киру от соседки, накормить, искупать и уложить спать. Только потом можно было рухнуть на диван. И снова она увидела того же мужчину в кашемировом пальто.
Он стоял у того же контейнера и снова швырял вещи. Но в этот раз Марина разглядела содержимое подробнее. Это была детская одежда: крошечные комбинезончики, кофточки с рюшами, боди, ползунки, чепчики, крошечные носочки размером с мизинец.
Все вещи были новыми, с бирками, невероятно дорогими. Мужчина закончил, тяжело вздохнул, сел в машину, но на этот раз не уехал сразу. Он сидел, положив голову на руль.
Плечи его вздрагивали. Марина поняла, что он плачет, и ее сердце сжалось от жалости. Она подошла к контейнеру, осторожно вытащила одну из кофточек — шелковую, нежно-голубого цвета, с тонкой ручной вышивкой в виде облачков и птичек, размером на новорожденного до трех месяцев.
Цена на бирке составляла четыре с половиной тысячи за одну кофточку. — Простите, — окликнула она негромко, боясь испугать мужчину. — Простите, пожалуйста.
Мужчина вздрогнул, поднял голову и посмотрел в зеркало заднего вида. Его глаза были красными, а лицо осунувшимся. Он опустил стекло, но не обернулся, продолжая смотреть прямо перед собой.
— Зачем вы выбрасываете детские вещи? — спросила Марина тихо. — Они же хорошие, новые, дорогие. — Можно я возьму, ведь у меня дочка, и нам это очень пригодится?
— Мы живем очень скромно, каждая вещь на счету. Он молчал долго, так долго, что Марина уже подумала, что он не ответит. Потом он хрипло произнес: «Берите все, берите, что хотите».
— Спасибо, — прошептала Марина. — Спасибо вам огромное. — А можно спросить, почему вы их выбрасываете?
