Богач годами носил цветы на могилу жены, пока случайная нищая не открыла ему глаза 

Виктор переключил канал. Показывали документальный фильм про тигров.

— Папа, открой дверь. Это уже не смешно.

Тигрица учила детенышей охотиться. Красиво шла по высокой траве. Мышцы перекатывались под шкурой. Инна ушла через час. На прощание пнула дверь с такой силой, что по лестничной клетке разнесся грохот.

Через месяц Виктор начал выходить из дома. Гулял по парку. Ездил за продуктами. Заглядывал в любимый книжный на Мясницкой. Однажды он снова оказался на кладбище.

Просто так, ноги принесли. Постоял у пустой могилы. Табличку он велел убрать. Посмотрел на свежие венки на соседних участках.

— А-а-а, щедрый! — он обернулся.

Слепая старуха сидела на том же месте, на том же ведре. Как будто никуда и не уходила.

— Здравствуйте! — подошел он ближе.

— Здравствуй, милок. Ну что, съездил по адресу-то?

— Съездил.

— И как?

Виктор помолчал.

— Откуда вы знали?

Старуха усмехнулась, показав три желтых зуба.

— А я много чего знаю, милок. Сынок мой рассказывал, Артемка. Хвастался, дурак, какую даму богатую подцепил. Все уши прожужжал. «Мы, — говорит, — мама, скоро заживем. Она мужика своего кинет, страховку получит, половину его денег отсудит, и будем мы с ней в Одессе жить, в квартире с видом на море».

Виктор сел на скамейку рядом с ней. Ноги вдруг стали ватными.

— Ваш сын — это тот молодой человек?

— Он самый. Артем Горохов, 34 года, образование 8 классов и курсы массажистов.

Старуха вздохнула.

— Дурак он у меня, милок. Всю жизнь дурак. За легкими деньгами гонится, а они от него, как заяц от волка.

— Почему вы мне это сказали? Вы же его мать.

— А потому что совесть еще есть. Потому что я, может, и слепая, но душой зрячая. — Она повернула к нему невидящие глаза. — Ты ведь хороший человек, милок. Я чую. Пятерку мне сунул. Не трешку, не полтинник. Пятерку. Значит, сердце есть. А эти… эти тебя, как курицу, хотели ощипать. Нельзя так.

Виктор молчал. Странное чувство шевельнулось в груди. Не то благодарность, не то жалость, не то что-то совсем другое.

— А вы как живете? — спросил он.

— Да как живу… — Старуха махнула рукой. — В богадельне. Комната на четверых. Туалет в коридоре. По вторникам рыба. Артемка-то меня два года назад сюда определил. Сказал, временно, пока на ноги встанет. Ага, встал он.

— Как ваше имя?