Богач ради спора решил жениться на пышной девушке, но в день свадьбы она устроила такое, что гости онемели от шока
Вера посмотрела на него в последний раз.
— Ты проиграл, Максим. И потерял больше, чем собирался выиграть.
Она развернулась и пошла к выходу. Никто не попытался ее остановить. Гости расступались, потрясенные происходящим. Максим остался стоять у алтаря один, под взглядами людей, перед которыми еще недавно хотел выглядеть победителем.
Когда двери за Верой закрылись, он понял: пари не просто провалилось. Это было самое унизительное поражение в его жизни.
Гости начали расходиться. Друзья избегали его взгляда. Роман, еще недавно уверенный и насмешливый, выглядел растерянным. Никто не хлопал Максима по плечу, никто не говорил, что это можно исправить. Впервые он остался один среди последствий собственного поступка.
Позже, в пустом зале, Максим долго стоял без движения. Все, что казалось ему легкой игрой, обернулось катастрофой. Но больнее всего было даже не унижение. Больнее было осознание, что он потерял Веру. Женщину, которую сначала хотел использовать, а потом, сам того не заметив, начал любить.
Несколько ночей он почти не спал. В голове снова и снова звучали ее слова. Он вспоминал ее смущенную улыбку на первом ужине, признания в парке, счастливые слезы после предложения. И каждый раз понимал, насколько жестоко поступил.
В какой-то момент Максим решил, что не может оставить все так. Теперь речь была уже не о деньгах и не о гордости. Он хотел вернуть Веру. Хотел убедить ее, что изменился, что все понял, что может быть другим.
На следующий день он пришел к ее дому с большим букетом цветов. Когда Вера открыла дверь и увидела его, лицо ее осталось холодным. Но дверь она не закрыла сразу, и Максим ухватился за это, как за надежду.
— Вера, пожалуйста, выслушай, — начал он. — Я знаю, что поступил ужасно. Знаю, что этому нет оправдания. Но дай мне шанс все исправить.
Она смотрела спокойно, почти без выражения.
— Я готов сделать все, что угодно, — продолжал он. — Я правда изменился. Я понял, как сильно ошибался.
Вера молчала. Потом сказала тихо, но жестко:
