Бумеранг вернулся быстро: сын оскорбил пожилого отца, но финал удивил всех

— спросила она.

Николай Иванович кивнул.

— Домой.

Такси увозило его прочь от прошлого, навстречу будущему, которое он выбрал сам, и впервые за много лет на его губах играла улыбка — настоящая, искренняя улыбка человека, который наконец обрёл свободу.

А в квартире на третьем этаже Андрей стоял у окна и смотрел вслед уезжающему такси. В его руке был конверт, который оставил отец. И он всё ещё не решался его открыть.

Наконец он сломал печать и заглянул внутрь. Там лежал один листок бумаги и что-то ещё, что-то маленькое и твёрдое, завёрнутое в ткань. Он развернул ткань и увидел разбитые очки отца, те самые, которые разлетелись на осколки, когда он ударил его вчера на кухне. На листке бумаги было написано всего несколько слов:

«Это всё, что ты оставил мне за пятнадцать лет. Разбитые очки и разбитое сердце. Но сердце ещё можно склеить. Попробуй, сынок. Ещё не поздно».

Андрей долго стоял у окна, держа в руках разбитые очки и записку отца. По его щекам текли слёзы, но он не замечал их. Он думал о том, каким был и каким хочет стать.

О том, что потерял и что ещё можно вернуть. За его спиной хлопнула дверь — это Марина собралась куда-то уходить. Она что-то сказала ему, но он не слышал. Он слышал только голос отца, звучащий у него в голове снова и снова: «Сын – это не тот, кто родился. Сын – это тот, кто любит».

И Андрей понял, что у него ещё есть шанс. Маленький, хрупкий, но шанс.

Шанс стать тем сыном, которым он должен был быть с самого начала. Он повернулся от окна и пошёл к двери. Ему нужно было многое сделать. Многое изменить. Многое исправить. Но первый шаг он уже сделал, самый трудный, самый важный шаг. Он признал, что был неправ.