«Через месяц я его не узнал»: почему бизнесмен застыл на пороге своего старого дома

— От дальнего родственника, — после паузы ответил он, и Алена почувствовала, что тема ему неприятна.

Березовка оказалась именно такой, как она представляла: десяток покосившихся изб, заросшие огороды, отсутствие людей на улицах. Только дым из труб говорил о том, что здесь еще кто-то живет. Дом номер семь стоял на краю деревни, отделенный от соседей высоким деревянным забором. Двухэтажный, крепкий, с новой крышей, он выглядел гораздо приличнее остальных построек.

Максим припарковался у калитки и первым вышел из машины.

— Вот мы и приехали, — сказал он, доставая ключи.

Алена вышла следом, с любопытством оглядываясь. Вокруг стояла звенящая тишина, нарушаемая только криком ворон в голых березах. Воздух был свежим и холодным, пахло дымом и прелой листвой. Максим открыл калитку, затем входную дверь. Внутри пахло деревом и чем-то еще, не сразу определимым. Алена переступила порог и огляделась. Просторная прихожая, из которой двери вели в несколько комнат. Деревянный пол, побеленные стены, старая мебель, но все чистое и аккуратное. Слева виднелась кухня с массивной печью, справа – гостиная с диваном и креслами.

— Спальня наверху, — объяснил Максим, поднимаясь по скрипучей лестнице. — Здесь печь, она обогревает весь дом. Дров во дворе достаточно, их складировали под навесом. Электрические обогреватели в каждой комнате, если печи будет недостаточно. Вода в колодце во дворе, ведро и веревка там же. Туалет на улице, но есть и санузел внутри. Правда, вода туда не проведена, придется носить вручную.

Алена слушала, пытаясь запомнить все инструкции. Максим показал ей, как растапливать печь, где хранятся спички и растопка, как пользоваться газовой плитой (баллон стоял на кухне). Продукты, как и обещал, были: консервы, крупы, макароны, чай, сахар, картошка, лук. В морозильнике нашлось даже мясо.

— Мобильная связь ловит плохо, но если выйдешь к окну на втором этаже, сигнал появляется, — сказал Максим. — Интернет есть, роутер вон там. Если что-то сломается или возникнут проблемы, звони немедленно.

— Хорошо, — кивнула Алена, чувствуя, как накатывает волна одиночества.

— Тогда я поеду. — Максим направился к выходу. — Через месяц приеду забрать тебя и привезу покупателя. Удачи!

Он вышел, и через минуту Алена услышала, как завелся двигатель джипа. Звук мотора постепенно затих вдали, и тишина окончательно поглотила дом. Алена стояла посреди гостиной и медленно выдохнула. Началось. Тридцать дней в этом доме. Она справится. Обязательно справится.

Первые два дня прошли относительно спокойно. Алена обживалась в доме, изучала каждую комнату, привыкала к непривычной тишине. Спальня на втором этаже оказалась уютной: широкая кровать с пуховым одеялом, старый шкаф из светлого дерева, комод с зеркалом. Окно выходило на заброшенный сад за домом, где среди бурьяна виднелись искривленные яблони.

Она быстро освоила печь. Утром вставала пораньше, разжигала огонь, и через час дом наполнялся теплом. Дрова действительно были сухие и хорошие, горели ровно. Вечерами она читала, завернувшись в плед, или выходила во двор, вдыхая морозный воздух.

На третий день Алена решила наконец сделать первые фотографии для отчета. Сняла работающую печь, обогреватели, воду из колодца, общий вид комнат. Отправила несколько снимков Максиму с коротким сообщением: «Все работает, дом теплый». Он ответил через час: «Отлично. Продолжай в том же духе».

Но на четвертую ночь произошло нечто странное. Алена проснулась от звука, который не сразу смогла идентифицировать. Скрип. Тихий, протяжный, будто кто-то медленно прошелся по лестнице. Она замерла, прислушиваясь. Сердце заколотилось. В доме кто-то есть?

Скрип повторился, теперь уже ближе, будто на площадке перед спальней. Алена почувствовала, как мурашки побежали по спине. Она лежала, не шевелясь, боясь пошевелиться. Может, это ветер? Старый дом, деревянные половицы, они могут скрипеть сами по себе.

Но потом она услышала шаги. Четкие, медленные шаги внизу, на первом этаже. Кто-то ходил по гостиной. Алена заставила себя сесть в кровати. Дрожащей рукой она нащупала на тумбочке телефон и включила фонарик. Луч света выхватил из темноты знакомые контуры мебели, но это не успокоило. Шаги продолжались. Собравшись с духом, она встала и на цыпочках подошла к двери. Приложила ухо к щели. Внизу явно кто-то перемещался. Тихо, осторожно, но шаги были отчетливыми.

— Кто здесь? — выкрикнула Алена, удивившись твердости собственного голоса.

Шаги прекратились. Повисла гнетущая тишина. Алена замерла, сжимая телефон так, что побелели пальцы. Секунды тянулись мучительно долго. Потом снизу донесся голос. Женский, усталый, но живой:

— Не бойтесь. Я не причиню вам вреда.

Алена почувствовала, как подкосились ноги. Она схватилась за дверной косяк, пытаясь унять дрожь. Кто-то здесь. В доме живет кто-то еще.

— Кто вы? — спросила она, стараясь говорить спокойно.

— Спуститесь, пожалуйста. Мне нужно поговорить с вами.

Алена колебалась. Все инстинкты кричали, чтобы она заперлась в спальне и позвонила Максиму. Но любопытство и какое-то странное ощущение, что голос не таит угрозы, заставили ее медленно открыть дверь. Она спустилась по лестнице, направляя луч фонарика перед собой. В гостиной у окна стояла женщина. Женщина средних лет, в простом сером платье и теплой шали. Волосы, убранные назад, были седыми. Лицо усталое, но мягкое, с глубокими морщинами у глаз.

— Здравствуйте, — тихо произнесла женщина. — Прошу прощения, что напугала вас. Меня зовут Вера.

— Алена, — автоматически представилась та, не отрывая взгляд от незнакомки. — Что вы здесь делаете? Вы живете в этом доме?

Вера кивнула и медленно опустилась на диван, будто каждое движение давалось ей с трудом.

— Да. Я живу здесь пятнадцать лет. В подвале есть комната, там я и обитаю. Вы не знали?

— Нет, — выдохнула Алена. — Максим ничего не говорил. Он вообще не упоминал, что здесь кто-то живет.

— Максим… — Вера произнесла это имя с такой болью, что Алена невольно сделала шаг вперед. — Он не знает, что я здесь. Никто не знает. Кроме одного человека.

Алена опустилась на кресло напротив, не выпуская телефон из рук. Ее мысли метались в панике.

— Что происходит? Почему эта женщина живет здесь тайно? И как Максим мог не знать? Я не понимаю, — сказала она. — Объясните, пожалуйста.

Вера глубоко вздохнула и сложила руки на коленях.

— Я мать Максима.

Тишина. Алена уставилась на женщину, пытаясь осмыслить услышанное.

— Что? Но… Он говорил, что его мать умерла.

— Ему так сказали, — в голосе Веры звучала безграничная усталость. — Пятнадцать лет назад его отец, Виктор Родионов, сказал ему, что я погибла в автокатастрофе. Но это ложь. Я жива и все это время провела здесь, в этом доме, отрезанная от мира, от сына, от жизни.

Алена почувствовала, как мир вокруг нее качнулся. Это было слишком невероятно, слишком чудовищно. Но что-то в глазах этой женщины, в ее голосе говорило о том, что она не лжет.

— Почему? — прошептала Алена. — Зачем он это сделал?