Чужой секрет на тихой аллее: история о том, как важно вовремя обернуться на зов

Спустя шесть долгих месяцев после фатальной гибели Вадима, сама Светлана также стала жертвой страшного ДТП на одесской трассе. Местная полиция быстро закрыла дело. Никакой родной сестры у мальчика просто не существовало в природе, этого не могло быть. Однако этот до боли знакомый кривой детский почерк… Савелий узнал бы его из миллиона.

Его мальчик всегда рисовал букву «А» в виде открытого шалаша, без поперечной черточки. А букву «Д» он делал вдвое больше остальных, искренне считая ее самой важной в алфавите. В столе магната хранилась заветная коробка со всеми записками и рисунками сына. Каждый такой листок вонзался острым ножом в уставшую грудь, поэтому отец редко их пересматривал, но выбросить так и не смог.

Ошибки быть не могло: надпись сделал именно Вадим с закрытыми глазами. В этом не было никаких сомнений, спутать было совершенно невозможно. Внимательно вглядевшись в перевернутое фото, Астахов попытался рассмотреть размытую женщину на заднем плане. Худощавая брюнетка стояла под углом, почти полностью отвернувшись от объектива…

Казалось, она точно знала, что ее фотографируют, и намеренно пряталась от кадра. Кем же она была? Однозначно не бывшая супруга, ведь у Светланы всегда были роскошные золотисто-каштановые волосы. На многочисленных нянь, которых Савелий когда-либо нанимал, она тоже совершенно не походила.

Абсолютно незнакомая, чужая женщина. И тем не менее, она по праву находилась там, за спинами обнявшихся малышей. Отложив снимок в сторону, Савелий схватил свой смартфон и уверенно набрал номер, по которому не звонил уже несколько долгих месяцев. В трубке раздалось четыре монотонных гудка, прежде чем сонный абонент наконец принял вызов.

— Ты хоть знаешь, который сейчас час? — прохрипел крайне раздраженный голос человека, бесцеремонно поднятого с постели посреди ночи. — Николай, мне нужно срочно кое-кого найти, — голос Астахова оставался внешне твердым, но внутри все предательски дрожало, как вода перед сильной бурей. Николай Бекетов считался непревзойденным частным детективом во всем Киеве.

Этот дотошный и невероятно эффективный профи успешно работал на Савелия много раз в прошлом. Он входил в узкий круг людей, понимавших: если Астахов звонит в три ночи, дело никак не терпит до рассвета. — Савелий, сейчас ровно три часа. — Это не обсуждается, ждать совершенно нельзя. Ищем маленькую девочку, на вид лет семь.

— Светло-каштановые волосы, большие голубые глаза, имя — Полина. Она ходит на Вознесенское кладбище каждый божий день. Мне нужно оперативно узнать о ней абсолютно все. На линии связи повисла тяжелая тишина. Савелий отчетливо услышал, как удивленный детектив сел в своей кровати.

Раздался тихий стук босых ног по холодному деревянному полу. — Это как-то связано с Вадимом? — скорее утвердительно произнес сыщик. — Узнай о ней все, Коля. Кто она такая, где именно живет и кто о ней сейчас заботится?

— Вся ее семья, прошлое — копай абсолютно все. Приступай прямо сейчас, я плачу втройне за срочность. Собеседник тяжело вздохнул, но уже через секунду его голос переключился в жесткий рабочий режим, став максимально профессиональным. — Хорошо, я обязательно позвоню тебе с первыми результатами до полудня.

— Не жди до утра, Николай, начинай прямо сейчас. Быстро сбросив вызов, магнат аккуратно положил телефон рядом с загадочной фотографией. Теплый золотистый свет подчеркивал яркую и совершенно беззаботную улыбку Вадима. Так искренне мог улыбаться лишь пятилетний ребенок, даже не подозревающий о своей скорой кончине.

Прямо рядом с ним позировала худенькая Полина. Ее ясные голубые глаза смотрели прямо в объектив, а детское личико светилось от неподдельного счастья. Возможно, это был один из очень немногих моментов, когда ей вообще позволяли так радоваться от всей души. А за их спинами маячил безликий призрак таинственной женщины, надежно скрытой в размытости старого кадра.

Савелий неотрывно смотрел на фото, пока небо за огромными окнами пентхауса не окрасилось в холодные серебристо-серые тона первого робкого рассвета. Слово «сестра» продолжало гулким эхом биться в его уставшей голове, неумолимо и непрерывно, словно пугающий звук в наглухо запертой комнате.

Следующий рабочий день тянулся мучительно долго, напоминая ожидание сурового судебного приговора. Савелий напряженно сидел в просторном конференц-зале на четвертом этаже корпорации «Астахов Индастриз». Вокруг него мелькали дорогие деловые костюмы, а топ-менеджеры наперебой вещали о долях рынка, глобальной экспансии и новых финансовых стратегиях.

Босс не услышал и не понял ни единого произнесенного слова. Его беспокойные мысли витали совершенно в другом месте — на Вознесенском погосте, в заплаканных голубых глазах семилетней крохи и в короткой надписи на старом снимке. Когда личный помощник дважды обеспокоенно поинтересовался его самочувствием, Савелий холодно солгал в ответ: «Все хорошо». Дежурная улыбка не обманула присутствующих, но задавать лишние вопросы никто не посмел…