Цена дешевых понтов: почему после моего смеха любовница сама сбежала из нашей квартиры
— глупо и невпопад брякнул супруг, явно сбитый с толку тем обескураживающим фактом, что его жена мирно пьет чай, вместо того чтобы копаться в грядках на материнской даче.
Немного помолчав и поняв, что отступать уже некуда, Олег неловко кашлянул в кулак и произнес: «Ну, раз уж ты здесь, тем лучше для всех нас». Затем он сделал неуверенный шаг вперед, нелепым жестом указал на свою спутницу в розовом пуховике и сдавленным голосом сказал: «Вот, знакомься, пожалуйста, это Вика». Лариса медленно перевела свой спокойный, ничего не выражающий взгляд на побледневшего мужа, затем внимательно посмотрела на сжавшуюся девушку, а потом снова уставилась на лицо Олега, покрывшееся красными пятнами.
И тут, вопреки всем законам жанра и ожиданиям неверного супруга, обманутая жена вдруг искренне и раскатисто засмеялась, нарушив звенящую тишину кухонного пространства. В этом смехе не было ни капли надрыва, ни грамма затаенной истеричности или показной бравады уязвленной женской гордости, которую так боялся увидеть Олег в ее глазах. Она просто рассмеялась громко, глубоко и по-настоящему от души, словно услышала самый гениальный и уморительный анекдот за всю свою долгую и монотонную жизнь.
Лариса смеялась именно так, как обычно смеются над какой-нибудь очень тонкой, хорошей шуткой, суть которой ты очень долго не мог уловить, а потом она вдруг дошла до твоего сознания со всей своей кристальной ясностью. «Ты чего это?» — испуганно пробормотал Олег, совершенно растерявшись от такого нетипичного и непредсказуемого поведения своей обычно сдержанной супруги. Он всю дорогу до дома морально готовился к оглушительному крику, бурным слезам, яростным проклятиям и показательному битью парадной посуды, как того требовала неувядающая классика жанра подобных измен.
А тут вместо ожидаемой драмы с заламыванием рук он получил в ответ лишь заливистый, расслабленный смех, который мгновенно разрушил всю пафосность его задуманного выступления. Лариса с трудом вытерла выступившие от смеха слезы кончиками пальцев, глубоко вдохнула воздух, чтобы успокоить сбившееся дыхание, и с улыбкой посмотрела на непрошеных гостей. «Извини меня, пожалуйста, Олег, просто это всё так нелепо…» — произнесла она, и, не удержавшись, еще раз тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью, словно стеснительная школьница.
«Просто мне стало невероятно смешно от всей этой вашей мизансцены», — добавила она, смахнув последнюю слезинку с ресниц и отпив остывший чай из своей любимой кружки. «Что именно тебе смешно?» — он заметно повысил голос, пытаясь скрыть за показным раздражением свой нарастающий страх и полное непонимание происходящего вокруг абсурда. От этого резкого окрика крашенно-рыжая девица Вика испуганно дёрнулась всем телом и еще сильнее вжалась спиной в дверной косяк, словно ища в нем защиты от гнева своего взрослого кавалера.
«Ты…» — Лариса неторопливо встала из-за стола, спокойно одернула подол своего домашнего халата и с легкой усмешкой посмотрела прямо в бегающие глаза мужа. «Ты просто невыносимо смешной и нелепый в своих потугах казаться роковым мужчиной», — сказала она ровным тоном, лишенным даже малейшего намека на обиду или злость. «В твои полные пятьдесят четыре года, с твоим радикулитом и одышкой, притащить домой вот это чудо в перьях…» — она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе.
Лариса медленно и выразительно окинула сжавшуюся Вику оценивающим взглядом с ног до головы, но в этом взгляде не было ни капли осуждения, а лишь сухая, почти бухгалтерская констатация факта. «Вот это вот чудо притащить в семейную квартиру! И всерьез стоять здесь и ждать, что я картинно упаду в глубокий обморок или закачу грандиозную истерику с валерьянкой?» — она снова усмехнулась, качая головой. Олег от этих слов обиженно выпрямился, словно проглотил аршин, шумно набрал побольше воздуха в свою впалую грудь и приготовился произнести заранее заготовленную торжественную речь.
«Я твердо решил быть абсолютно честным с тобой и с самим собой», — начал он с пафосом провинциального актера, играющего Гамлета перед пустым залом. «С меня наконец-то хватит всей этой многолетней лжи и бесконечного, удушающего притворства, в котором мы погрязли», — продолжал вещать Олег, стараясь не смотреть жене в глаза. «У меня тоже есть настоящие, живые чувства, и я, черт возьми, имею полное человеческое право на свое личное счастье!» — закончил он тираду, гордо вскинув подбородок.
«О, Боже мой, как же высокопарно и красиво всё это звучит из твоих уст», — иронично протянула Лариса, небрежно опираясь бедром о столешницу. «Наверное, ты очень долго репетировал эту пламенную речь перед зеркалом в ванной, подбирая правильное выражение лица?»
