Цена дешевых понтов: почему после моего смеха любовница сама сбежала из нашей квартиры
— ее голос предательски дрожал, срываясь на высокие ноты, а в глазах блестели непрошеные слезы обиды, горького разочарования и поруганной женской гордости. «Ты же клялся мне, рассказывал сказки о том, что дома тебя категорически не понимают, что вы с женой уже сто лет как совершенно чужие люди, живущие как соседи!» — в отчаянии выкрикнула девушка, сжимая кулаки.
«Вика, умоляю тебя, солнышко, подожди минуточку, не делай поспешных выводов…» — он в панике вскочил со стула, пытаясь схватить свою ускользающую пассию за рукав розового пуховика. «Она же специально сейчас всё это нагло переврала из женской мести и ревности, чтобы нас с тобой рассорить и разлучить!» — отчаянно и жалко врал Олег, пытаясь спасти остатки своего разрушенного плана. «Хочу вежливо напомнить, что она, то есть я, сидит прямо здесь, за этим самым столом, и прекрасно слышит всю твою жалкую ложь», — ледяным тоном напомнила ему Лариса о своем присутствии.
«Про меня, конечно, можно говорить в третьем лице всякие гадости, но обычно это делают, когда меня нет в комнате, а я, как видишь, пока еще тут нахожусь», — язвительно добавила она, помешивая остывший чай ложечкой. Вика, не слушая больше этих жалких оправданий, судорожно схватила со стула свою дешевую сумочку, лихорадочно пытаясь попасть рукой в рукав куртки. «Мне срочно нужно подумать в одиночестве, мне… мне нужно немедленно отсюда уйти, подальше от вас обоих!» — истерично выкрикнула девушка, задыхаясь от слез.
Она резко развернулась и сломя голову рванула по узкому коридору прямо к входной двери, сметая на своем пути вешалку с зонтами, в то время как обезумевший Олег бросился вдогонку за ней. «Вика, умоляю, стой, послушай меня, не уходи вот так!» — кричал он ей вслед, спотыкаясь о брошенные в прихожей ботинки. «Это всё совсем не то, что ты сейчас подумала, я тебе сейчас всё подробно объясню и докажу!» — его голос сорвался на жалкий, поскуливающий фальцет, когда он пытался ухватить ее за капюшон.
В ответ раздался лишь оглушительный хлопок тяжелой входной двери, эхом разнесшийся по лестничной клетке, и торопливый, сбивающийся топот женских каблуков, стремительно убегающих вниз по бетонным ступеням прочь от этого кошмара. В квартире мгновенно повисла тяжелая, густая и звенящая тишина, нарушаемая лишь хриплым, прерывистым дыханием брошенного мужчины. Олег так и остался стоять в полумраке прихожей, совершенно растерянный, сломленный и постаревший вдруг лет на десять от осознания полного краха своих иллюзий.
Он постоял так пару минут, бессмысленно глядя на закрытую дверь, а затем медленно, шаркая ногами, словно глубокий старик, вернулся на ярко освещенную кухню, где его ждала жена. Лариса сидела на своем прежнем месте, невозмутимо допивая остатки своего остывшего травяного чая, словно в ее доме только что не разыгралась настоящая жизненная драма. «Ты… ты ведь специально сейчас всё это устроила, весь этот спектакль с альбомом?» — спросил он надломленным, тусклым голосом, глядя на нее пустыми глазами неудачника.
«Да, абсолютно специально и полностью осознанно», — спокойно кивнула она, ставя пустую кружку в раковину и вытирая руки кухонным полотенцем. «А ты что себе думал, наивный, что я всю жизнь буду играть роль набитой дуры, которая ничего не видит и не понимает у себя под носом?»
