Цена хамства: почему после громкой связи муж и свекровь сильно пожалели

— начал он.

— Знаю, — коротко ответила Светлана. — Ужин готов.

Они ели молча. Дмитрий несколько раз пытался заговорить, но Светлана только кивала в ответ. Она не хотела ругаться, не хотела ставить мужа в неловкое положение, но обида жгла изнутри.

На третий день Регина Борисовна позвонила утром, когда Дмитрий еще собирался на работу.

— Дима, а сколько Света тратит на продукты в неделю? — спросила она деловито.

— Не знаю точно, мам. Тысяч восемь-десять, наверное.

— Десять тысяч? — ахнула свекровь. — Это же безумие. Я на три тысячи в неделю укладываюсь и то считаю, что трачу много. Она что, икру каждый день покупает?

Дмитрий растерянно посмотрел на Светлану. Та как раз намазывала ему бутерброд с маслом и сыром. Обычный завтрак, который он обожал.

— Мам, ну цены же выросли.

— Цены выросли, а голова для чего? Нужно уметь экономить, искать акции, покупать развесное вместо упакованного. Скажи жене, пусть ведет учет трат, записывает каждую копейку, иначе так и будете жить от зарплаты до зарплаты.

Светлана резко поставила чашку с кофе перед мужем. Немного жидкости выплеснулось на стол.

— Да, мам, я скажу, — пробормотал Дмитрий, не поднимая глаз.

После его ухода Светлана долго стояла у окна, глядя на двор. Восемь-десять тысяч в неделю — это была правда. Но она покупала хорошие продукты: фрукты, мясо, рыбу, готовила разнообразно, следила за тем, чтобы муж питался полноценно. Дмитрий работал физически, ему нужно было хорошо есть. А Регина Борисовна жила одна в своей хрущевке, могла позволить себе экономить на всем.

Звонки стали ежедневными, каждый вечер — новый допрос.

«Дима, а что у вас на обед был?»

«Дима, Света пылесосила сегодня?»

«Дима, а почему вы так поздно ужинаете? Это вредно для желудка».

«Дима, передай жене, пусть покупает хлеб только вчерашний, он полезнее и дешевле».

«Дима, а белье как часто стираете? Я надеюсь, не каждый день? Это расточительство».

Дмитрий отвечал на все вопросы, а потом извиняющимся тоном пересказывал материнские замечания жене. Светлана слушала молча, кивала и продолжала заниматься своими делами. Внутри нее росло что-то темное и злое, но она держала себя в руках.

— Она просто волнуется, — оправдывался Дмитрий, — хочет, чтобы нам было лучше.

— Конечно, — отвечала Светлана, и в голосе ее звучали опасные нотки.

Через две недели такого режима Дмитрий начал выглядеть измученным. Он боялся брать трубку, но не мог не отвечать. Светлана видела, как он морщится, когда раздается звонок, как напрягается, выслушивая очередные материнские наставления.

— Может, скажешь ей, чтобы не звонила каждый день? — осторожно предложила она однажды.

— Ты знаешь, она обидится, — вздохнул Дмитрий. — Скажет, что я ее не люблю, что жена настроила против матери.

— А может, так и есть? — тихо спросила Светлана.

Дмитрий поднял на нее глаза — удивленные, немного испуганные.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего. Просто устала от ежедневных замечаний.

— Потерпи, она скоро приедет, неделю побудет и уедет, потом опять будет спокойно.

Светлана промолчала. Она не была уверена, что после этого визита что-то изменится к лучшему.

За неделю до приезда интенсивность звонков удвоилась. Регина Борисовна теперь звонила и утром, и вечером, а иногда и в обед, когда Дмитрий был на работе. Тогда ей приходилось разговаривать со Светланой напрямую.

— Светочка, — говорила она сладким голосом, который плохо скрывал сталь, — я тут подумала о постельном белье в гостевой комнате. То, что у вас лежит, уже старое, не очень красивое. Купи новое, пожалуйста, что-то нейтральное, бежевое или белое.

— Хорошо, Регина Борисовна, — отвечала Светлана.

— И еще, дорогая, эти ваши цветы на подоконнике, у меня на них аллергия обостряется, фикус особенно. Может, на время моего визита уберешь их куда-нибудь?

Светлана смотрела на свои любимые растения, которые она растила несколько лет, холила и лелеяла. Фикус был особенно красивым, раскидистым, с глянцевыми листьями.

— Конечно, уберу, — сказала она ровным голосом.

— Ты такая умничка, — расцвела Регина Борисовна. — И продукты не забудь купить. Я тебе список продиктую.

Список оказался длинным и странным. Регина Борисовна требовала определенную марку творога, который продавался только в одном магазине на другом конце города. Конкретный сорт яблок — зеленые, кислые, обязательно местные. Хлеб только из пекарни, не заводской. Масло сливочное, жирность не менее 82%. Чай конкретной марки, которую Светлана никогда не покупала.

— Запомнила? — спросила свекровь.

— Записала, — ответила Светлана, глядя на исписанный лист.

— Молодец. И не забудь про генеральную уборку. Особенно в ванной. Там плитку нужно отмыть до блеска. А то в прошлый раз я заметила потемнение в швах.

После разговора Светлана долго сидела на кухне, держа в руках список покупок. Цветы на подоконнике тихо шелестели листьями, и ей показалось, что они просят защиты. Она встала, подошла к фикусу, погладила его листья.

— Прости, — шепнула она, — я сделаю все, что она просит. Но это в последний раз.

Вечером, когда Дмитрий вернулся с работы, она молча показала ему список покупок.

— Ого, — присвистнул он, — это все обязательно?

— По словам твоей мамы — да.

— Ну… Она привыкла к определенным продуктам. Ничего, купим, не разоримся.

— Дима, — сказала Светлана тихо, — а ты понимаешь, что происходит?

— Что ты имеешь в виду?

— Она управляет нашей жизнью, не живя с нами. Диктует, что покупать, как убираться, что готовить, заставляет выбросить мои цветы.

— Не выбросить, а убрать временно, — поправил Дмитрий. — И она не диктует, она просто… высказывает пожелания.

— Пожелания? — Светлана посмотрела на него внимательно. — Дима, когда она в последний раз спрашивала, что хочешь ты? Или что хочу я? Она хочет, как лучше. Для кого? Для нас или для себя?

Дмитрий замолчал. Он крутил в руках список покупок, и Светлана видела, как работают мышцы его скул.

— Давай не будем ссориться, — сказал он наконец. — Неделя — это не так много. Потерпим.

— Хорошо, — согласилась Светлана. — Потерпим.

Но в глубине души она уже знала, что терпеть больше не будет. Внутри нее зрело решение, пока еще не ясное, но твердое. Регина Борисовна зашла слишком далеко, и пора было поставить границы.

На следующий день Светлана покупала продукты из списка, меняла постельное белье, выносила на балкон свои любимые цветы. Она делала все механически, словно готовилась к экзамену, который заведомо провалит. И с каждым выполненным пунктом что-то темное и решительное внутри нее крепло.

Накануне приезда свекрови Светлана закончила генеральную уборку. Квартира сияла чистотой, в холодильнике стояли все требуемые продукты, постель в гостевой комнате была заправлена новым комплектом. Она осмотрела свою работу и вдруг почувствовала, что задыхается. Дмитрий нашел ее сидящей на кухне с чемоданом в руках.

— Света, что происходит?