Цена измены: почему 30 пропущенных стали началом конца его «идеального» брака

— Загородный отель с видом на море, — затараторила Люда приглушенным голосом, явно отойдя куда-то в сторону от гостей. — Двести человек, половина делового сообщества города, голландские цветы повсюду, гигантский белый шатер в саду. Кейтеринг такой, что я боюсь спросить, сколько это стоит. Платье невесты — просто мечта любой девочки: кружева и шелк, все как полагается. Ребенку год, сидит на руках у матери твоего бывшего, между прочим. Той самой, которая тебе каждую неделю звонила и рыдала. Делает хорошую мину при плохой игре, улыбается так, будто у нее зубы болят. Видно, что счастья во всем этом для нее немного. А Эдуард нервничает, галстук поправляет каждые пять минут, озирается по сторонам. Но это еще не все, Алин. Помнишь Антона Савицкого? Друг Эдуарда по университету, сейчас в Киеве, работает инвестиционным консультантом, большая шишка.

— Смутно.

— Так вот, он несколько лет проработал в европейском банке. В том самом, где… — Люда понизила голос до шепота. — Алин, он видел твое имя в финансовых отчетах. Наследство твоей бабушки. Инвестиционный портфель.

Алина замерла с чашкой в руке, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Он рассказал?

— Не со зла, в том-то и дело. Стоял с бокалом шампанского, болтал с гостями, хвастался своими связями и между делом упомянул, что видел твое имя в документах. Восхищался даже. Мол, Алина оказалась из семьи успешных предпринимателей. Бабушка ее была настоящей легендой, с нуля империю построила в девяностые. Двадцать пять миллионов гривен, Алин. Он назвал сумму вслух, при всех. Информация разлетелась мгновенно, ты же знаешь, как это бывает на таких мероприятиях.

— И что было дальше?

— А дальше начался цирк. Дядя Виктории, Тимур Симонов — юрист по корпоративным и семейным делам, между прочим, — сразу навострил уши. Начал расспрашивать: когда умерла бабушка, когда Алина узнала о наследстве, почему при разводе это не всплыло, был ли Эдуард в курсе. Понимаешь, к чему он клонит?

— Понимаю.

— Либо Эдуард не знал о наследстве жены и выглядит идиотом, который не контролировал семейные финансы. Либо знал и не стал оспаривать ради быстрого развода, и тогда он еще больше идиот, который отказался от двадцати пяти миллионов. В любом случае, для семьи Симоновых, для людей, которые каждую копейку считают и каждый контракт через десять юристов пропускают, это выглядит как катастрофа. А отец Виктории, Борис Симонов, стоял рядом и слушал весь этот разговор. Лицо у него менялось постепенно: сначала удивление, потом недоверие, потом что-то такое холодное, расчетливое. Он владелец судоходной компании, Алин, человек, который строил бизнес десятилетиями. И вот он выдал дочь за человека, который то ли не знал о миллионах собственной жены, то ли знал и упустил.

Люда перевела дыхание.

— Пять минут назад он вызвал Эдуарда в библиотеку отеля для приватного разговора. Свадьба еще не закончилась, гости танцуют, невеста улыбается для фотографа, а внутри все уже трещит по швам.

Люда перезвонила через сорок минут. И по ее голосу Алина поняла, что случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Ты сидишь? — спросила подруга вместо приветствия.

— Сижу. Что там, библиотека?

— Я стояла в коридоре, делала вид, что ищу туалет, а сама слушала. Двери там такие, знаешь, с щелями. В общем, Борис Симонов спросил напрямую: почему Эдуард три месяца назад просил у него деньги на расширение бизнеса, жаловался на финансовые трудности после развода, а бывшая жена, оказывается, сидит на двадцати пяти миллионах в европейских инвестициях?

— И что Эдуард?

— Начал объяснять, что наследство по закону принадлежит только наследнику, что он не имел на эти деньги никакого права, что все было честно. Симонов его перебил, мол, вопрос не в законе. Вопрос в том, знал ли Эдуард о деньгах и почему торопил развод вместо того, чтобы нормально все обсудить.

Люда понизила голос.

— Алин, Симонов уже вложил в компанию Эдуарда шесть миллионов. Шесть! А компания, как выяснилось, в ужасном состоянии. Долги поставщикам, задержки зарплат, увольнения. Эдуард все это скрывал.

Алина молчала, переваривая информацию, чувствуя странную смесь удовлетворения и чего-то похожего на грусть. Не по Эдуарду, а по тем годам, которые она потратила на человека, способного на такую многослойную ложь.

— Но это еще не все, — продолжила Люда. — Виктория тоже в долгах. Четыре миллиона на кредитках и потребительских кредитах, плюс полтора миллиона какому-то бывшему парню, который грозится судом. Все эти поездки в Европу, дизайнерские сумочки, рестораны, которые она выкладывала в сеть, — все в кредит. Отец узнал об этом только сейчас, на свадьбе собственной дочери. Можешь себе представить, откуда это всплыло? Тимур, дядя-юрист, начал копать после истории с твоим наследством. Позвонил кому-то из своих знакомых в банке, те пробили кредитную историю. В общем, вся конструкция посыпалась за полчаса. Эдуард женился на Виктории не из любви. Он увидел в ней доступ к деньгам Симоновых, к связям, к финансовой подушке для своего тонущего бизнеса. А она скрывала долги, надеясь решить их после свадьбы с помощью папиных денег. Два мошенника нашли друг друга, если подумать.

Алина вспомнила, как Эдуард сделал Виктории предложение через два дня после известия о беременности. Она тогда еще подумала, что это выглядит поспешно даже для влюбленного человека. Теперь все встало на свои места: не любовь, не ответственность, а расчет, холодный и циничный, возможность ухватить золотой билет в семью судоходного магната…