Цена независимости: как один утренний скандал поставил точку в неравном браке

— Любила, — просто ответила она. — Того Диму, который рисовал проекты мостов и мечтал построить небоскреб. А того, кто блокирует мне дверь и требует борщ, пока я зарабатываю на твой же комфорт, этого я не знаю и знать не хочу. Борщ, кстати, готов, — добавила она. — Садись, папа, пообедаем. А вам могу налить с собой в баночку.

Следующие двадцать минут были хаосом. Идола металась по квартире, запихивая в клетчатые сумки свои кофты, попутно проклиная проклятых буржуев. Дима пытался собрать компьютер.

— Монитор мой! — орал он.

— Чек покажи, — сказал рабочий, уже отключивший системный блок от сети.

— Чека нет…

— Значит, нет.

Инга не вмешивалась. Она сидела на кухне и пила кофе, который сварил ей папа.

— Ты уж прости, что так жестко, — сказал Виктор, глядя на суету в коридоре. — Но иначе эти паразиты не понимают. Гнать их надо.

— Спасибо, папа.

Она взяла его за руку. Рука была шершавой и теплой.

— Я сама виновата, затянула, думала, рассосется.

— Хамство не рассасывается, дочь. Оно кристаллизуется.

В коридоре хлопнула входная дверь. На площадке слышались вопли Идолы: «Я всем расскажу, в соцсетях напишу!» и жалкое бубнение Димы.

В квартире стало тихо. Рабочие, которые на самом деле ничего ломать не собирались — это был спектакль одного актера, — стояли и ждали команды в гостиной.

— Виктор Анатольевич, окна реально выставлять?