Цена побега: что сделал начальник, когда увидел слезы брошенной невесты
Жених сбежал за час до свадьбы. Я стояла в белом платье посреди банкетного зала, а гости уже шушукались за моей спиной. Вдруг мой состоятельный начальник взял меня за руку и прошептал: «Подыграй мне». То, что произошло дальше, заставило всех онеметь.
Злата прижималась спиной к холодной стене коридора, и корсет впивался в ребра с каждым вдохом все безжалостнее, точно само платье — то самое, из киевского ателье, которое она выбирала четыре месяца назад, — решило ее придушить. За приоткрытой дверью банкетного зала отеля «Hyatt Regency» гудели сто восемьдесят человек, и каждое слово долетало до нее с пугающей отчетливостью. Мозг, перегретый шоком, отказывался фильтровать звуки, впитывая их все разом, до последнего шепота, до последнего смешка.
«Ну что, похоже, жених в бега подался», — раскатился по залу бас дяди Лаврентия Михайловича Чмеля. Злата невольно вздрогнула от этого голоса, который с детства ассоциировался у нее с застольными анекдотами и неуместными шутками. «Может, спецназ вызвать? Или сразу Интерпол?» — кто-то хохотнул, кто-то зашикал, но смех уже расползался по столам, заражая гостей, перекидываясь от одной компании к другой, как пожар по сухой траве.
«Глядите, глядите!» — женский голос, визгливый от возбуждения. — «Он в сторис выложил. Из аэропорта. Дубай. Написано». Телефоны передавали из рук в руки, экраны светились в полумраке зала. И Злата знала, знала до последней клеточки своего тела, что там увидит.
Олег Владимирович Коваль в бизнес-зале Борисполя с бокалом шампанского в окружении друзей. С этой своей ухмылкой, которую она когда-то находила обаятельной, а теперь эта ухмылка расползалась по телеграм-каналам и соцсетям, превращая ее жизнь в вирусный контент. В углу зала Галина Сергеевна Коваль, мать жениха, прижимала телефон к уху. Пальцы ее не слушались, пока она что-то бормотала сквозь слезы, пытаясь дозвониться сыну уже в десятый раз.
Но он, очевидно, не собирался отвечать ни ей, ни кому бы то ни было. Рядом с ней Владимир Петрович, багровый от стыда и ярости, набирал номер за номером. И по его лицу было видно, что он готов убить собственного сына, если тот когда-нибудь вернется. «Три миллиона на ветер!» — отчеканила тетя Алевтина Валентиновна тем особым тоном светской дамы, которая наслаждается чужим позором и едва скрывает это наслаждение под маской сочувствия.
«Хватит уже этого цирка! Пусть Аркадий деньги возвращает, и расходимся! Это же надо было так вляпаться! Цирк!» — Злата вцепилась в букет белых пионов, и стебли хрустнули под пальцами, выпуская горьковатый травяной сок. Для них она — цирк, развлечение, пикантная история, которую будут пересказывать на семейных обедах и корпоративах следующие двадцать лет, обрастая все новыми подробностями.
«А помнишь свадьбу Высоцкой? Жених прямо в Дубай улетел. Она стояла как…»…
