Цена побега: что сделал начальник, когда увидел слезы брошенной невесты
— и дальше слово, которое Злата не хотела даже мысленно произносить. Букет выпал из онемевших рук и глухо ударился о мраморный пол, рассыпая белые лепестки по начищенному камню. В этот момент двери зала распахнулись с грохотом, и голос отца прокатился над головами гостей, как гром перед грозой.
«Три миллиона! Три миллиона гривен я вбухал в эту свадьбу!» — Аркадий Федорович Высоцкий, владелец сети автосалонов премиум-класса, человек, привыкший контролировать все и всех, шел по центральному проходу, расталкивая стулья и не замечая людей. Его лицо налилось багровой краской, а в руке он сжимал телефон, как оружие, готовое выстрелить. «Папа!» — Злата шагнула из коридора, но ее голос утонул в реве отца, растворился в нем без следа.
«Я его из-под земли достану! У меня в полиции связи есть. Я его в розыск объявлю, мерзавца этого!» — среди гостей Злата видела деловых партнеров отца, поставщиков автомобилей, клиентов салонов. Людей, перед которыми он годами выстраивал репутацию человека, которого невозможно обмануть, и теперь эта репутация рушилась на их глазах.
Владимир Петрович Коваль попытался приблизиться с вытянутыми руками, его голос срывался от унижения: «Аркадий Федорович… Давайте поговорим спокойно, мы сами не понимаем, что на него нашло…». «Пошел вон!» — отец отмахнулся от него, как от назойливой мухи. «Твой сын — подонок! Ты знал? Знал, что он сбежит?»
«Доченька!» — мать вылетела откуда-то сбоку, тушь размазалась черными дорожками по щекам, и ее объятия сомкнулись вокруг Златы, как капкан, не давая ни вздохнуть, ни пошевелиться. «Как же так, как же так, моя девочка, моя бедная девочка!» — «Мама, пусти!» — прошептала Злата, но Нина Павловна только сильнее вжала ее лицо в свое плечо, и духи — сладкие, удушающие — забили ноздри, перекрывая воздух.
Галина Сергеевна Коваль робко приблизилась к ним. Ее лицо распухло от слез, и она попыталась что-то сказать, извиниться за сына, объяснить, что они не знали. Но ее слова потонули в общем гуле, и Нина Павловна даже не повернулась в ее сторону. Вокруг вспыхивали экраны телефонов — десятки, сотни экранов, гости снимали, документировали происходящее.
Лучшая подруга Даша стояла в стороне с застывшим лицом, не зная, подойти или остаться на месте, и ее растерянность была, пожалуй, единственным проявлением искреннего сочувствия в этом зале. К утру эти кадры разойдутся по всем телеграм-каналам Киева, и Злата превратится в мем, в анекдот, в ту самую невесту, от которой жених сбежал прямо в Дубай. «О, у нас тут прямо кино!» — снова загремел дядя Лаврентий, явно довольный собственным остроумием.
«Сейчас еще Бэтмен прилетит!» — и тут двери открылись снова. Человек, вошедший в зал, двигался так, что гости расступались инстинктивно, даже не осознавая этого, повинуясь какому-то древнему рефлексу перед властью и силой. Высокий, широкоплечий, в костюме Brioni, который стоил больше, чем весь банкет в этом зале, с дорогими часами на запястье.
Святослав Романович Чорноморский шел по центральному проходу размеренным шагом хозяина положения, и даже воздух вокруг него казался плотнее, весомее. Злата замерла, забыв о материнских объятиях. Ее босс, владелец ювелирного дома «Чорноморский», работающего с украинскими самоцветами. Он только вернулся из командировки во Львов, где представлял новую коллекцию украшений.
И она знала это, потому что сама готовила эскизы для презентации. Что он здесь делает?
