Цена предательства: как поездка в командировку расставила всё по местам

— Я защищала свои интересы, — поправила Елена. — И знаешь, что самое смешное? Если бы ты просто попросила развода, мы бы могли все решить цивилизованно. Но ты решил выбросить мои вещи на помойку и назвать меня старой коровой.

— Лена, послушай, — в его голосе появились просительные нотки. — Мы можем все обсудить. Не нужно суда, адвокатов.

— Поздно, — отрезала она. — Ты сделал свой выбор, когда отправил то сообщение. Теперь я делаю свой.

— Ты не можешь забрать квартиру! — взорвался он снова. — Я там живу! Где я буду жить?

— Не знаю, Дмитрий. Может, в той квартире, что ты снял для Кристины. На мои деньги, между прочим. Или она уже не хочет тебя видеть, когда узнала, что ты остался без копейки?

Она услышала, как он тяжело дышит в трубку.

— Я подам встречный иск, — прорычал он. — Найду адвоката, который порвет твою Ольгу Викторовну.

— Пожалуйста. — В голосе Елены прозвучало искреннее безразличие. — Только учти, у меня есть все выписки со счетов, все чеки, все доказательства того, куда ты потратил два миллиона из семейного бюджета. У меня есть свидетельские показания. И теперь еще есть твои замечательные сообщения, где ты оскорбляешь меня и хвастаешься, что выбросил мои вещи.

— Ты… ты…

— Я что, Дмитрий? Старая корова? — В ее голосе прозвучала усмешка. — Эта старая корова обеспечивала тебя годами. Эта старая корова купила квартиру, машину и дачу. А ты просто жил на всем готовом и изменял с девочкой, которая годится тебе в дочери.

Он повесил трубку.

Елена убрала телефон в сумку и вернулась к работе. Она чувствовала странное спокойствие, словно тяжелый груз, который она несла последние три месяца, наконец-то упал с ее плеч. Вечером ей позвонила Ольга Викторовна.

— Его адвокат уже вышел на связь, — сообщила она. — Некий Павел Сергеевич Громов. Знаю его. Работает в основном с коммерческими спорами. В семейном праве не силен.

— И что он предлагает?

— Мировое соглашение. Дмитрий готов отказаться от претензий на квартиру и дачу, если ты не будешь требовать компенсации за растраченные средства.

Елена рассмеялась:

— То есть он готов не претендовать на то, что и так мое, если я откажусь от двух миллионов, которые он украл? Какая щедрость!

— Я так и ответила, — в голосе Ольги послышалась усмешка. — Громов попытался давить, мол, скандал, огласка, подумай о дочери. Я напомнила ему, что огласка будет интересна скорее его клиенту, учитывая характер доказательств.

— Когда суд?

— Через три недели. Предварительное слушание. Но, Лена, есть один момент.

— Какой?

— Анна. Ей 18, она совершеннолетняя, но все равно это ее родители разводятся. Ты говорила с ней?

Елена замолчала. Это был единственный момент во всем ее плане, который причинял ей настоящую боль. Она обожала отца, всегда была папиной дочкой. Как ей сказать правду?

— Нет еще, — тихо призналась Елена. — Я не знаю, как.

— Тебе придется, — мягко сказала Ольга. — Лучше, если она узнает от тебя, а не от Дмитрия. Он может попытаться представить все так, будто ты виновата.

— Я знаю. — Елена потерла переносицу. — Я поговорю с ней. Скоро.

Но не успела она закончить разговор с адвокатом, как телефон снова зазвонил. На экране высветилась Анечка. Елена на мгновение замерла, потом ответила:

— Да, солнышко?

— Мама? — Голос дочери звучал растерянно. — Что происходит? Папа только что звонил. Говорил какие-то странные вещи про развод.

Елена закрыла глаза. Значит, Дмитрий уже добрался до дочери. Конечно. Он всегда был трусом, который прятался за чужими спинами.

— Аня, солнышко, — начала она. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Ты сейчас где?

— В общежитии. Мама, что случилось? Папа сказал, что ты подала на развод и хочешь забрать у него все. Это правда?

— Не совсем так. — Елена встала и подошла к окну гостиничного номера. — Аня, я действительно подала на развод. Но причины совсем не те, что тебе рассказал папа.

— Какие причины? — В голосе дочери появилась тревога.

Елена глубоко вдохнула. Она не хотела разрушать образ отца в глазах дочери, но и лгать больше не могла.

— Твой отец изменяет мне. Уже полгода. С девушкой по имени Кристина, ей 23 года. Он потратил на нее около двух миллионов из наших семейных накоплений. Снял ей квартиру, купил машину, возил в отпуска.

Повисла долгая тишина. Елена слышала только дыхание дочери в трубке.

— Мама, — наконец произнесла Анна, и ее голос дрожал. — Ты уверена? Может, это ошибка?

— Я уверена, милая. У меня есть все доказательства. Я знаю об этом три месяца.

— Три месяца? — ахнула дочь. — И ты молчала?

— Я готовилась, — просто ответила Елена. — Собирала доказательства, консультировалась с адвокатом. Аня, я знаю, это тяжело. Но я не могу больше жить с человеком, который предал меня и растратил наши деньги на любовницу.

— А что папа говорит?