Цена предательства: какой сюрприз ждал мачеху
Черные машины медленно уезжали с кладбища, оставляя за собой тонкие следы на мокром асфальте. Матвей стоял возле ограды, сжимая в руке увядшую гвоздику. Десять лет — слишком мало, чтобы понимать смерть, но достаточно, чтобы чувствовать пустоту.
Отец ушел быстро. Три недели назад врачи поставили диагноз, а еще через десять дней его не стало. Инфаркт, сказали они. Сердце не выдержало. Матвей не успел ничего: ни попрощаться по-настоящему, ни спросить о том, что теперь будет. Отец только сжал его ладонь в последний раз и прошептал что-то неразборчивое. Мальчик расслышал только: «Прости, сын».
Виктория стояла поодаль, в черном костюме от известного модельера, с идеальным макияжем и равнодушным лицом. Она вышла за отца два года назад, когда Матвею было восемь. Мать умерла, когда ему исполнилось пять, и отец долго не мог оправиться от потери. Виктория появилась внезапно — яркая, уверенная, умеющая говорить правильные слова. Она заполнила пустоту в доме, но не в сердце мальчика. За эти два года Матвей так и не научился называть ее мамой.
Да она и не просила. Виктория была вежлива, но холодна. Она покупала ему одежду и игрушки, следила за оценками в школе, но никогда не обнимала и не целовала на ночь. Отец этого не замечал или делал вид, что не замечает. Он был слишком благодарен за то, что в доме снова появилась женщина.
Теперь отца не было. И Матвей остался наедине с женщиной, которая смотрела на него так, словно он был досадной помехой.
— Матвей, пойдем, — голос Виктории прозвучал резко. — Все закончилось.
Мальчик послушно пошел за ней к машине. Блестящий черный внедорожник стоял у ворот кладбища. Виктория села за руль, даже не взглянув на пасынка. Матвей устроился на заднем сиденье, прижимая к груди старый рюкзак с учебниками. В кармане джинсов лежала мятая бумажка. Отец сунул ее ему в руку за день до смерти.
«Дядя Григорий. Если что, он поможет. Прости, сын».
На бумажке был написан телефонный номер. Матвей не знал, кто такой дядя Григорий. Отец никогда о нем не рассказывал. Но теперь эта записка была единственной ниточкой, связывающей мальчика с прошлым.
Машина тронулась. Виктория молча вела ее по знакомым улицам, но вместо того чтобы свернуть к дому, она выехала на трассу. Матвей насторожился.
— Мы куда едем? — тихо спросил он.
Виктория не ответила. Ее пальцы сжимали руль, взгляд был устремлен вперед. Машина набирала скорость, оставляя позади городскую черту. Прошло больше часа. За окном мелькали поля, редкие деревья, опустевшие придорожные кафе. Матвей начал беспокоиться. Он хотел спросить еще раз, но что-то в напряженной спине мачехи останавливало его.
Наконец машина съехала с трассы на грунтовую дорогу. Пыль поднималась густым облаком. Через несколько минут Виктория резко затормозила. Вокруг не было ничего, только бескрайние поля и узкая дорога, уходящая вдаль.
— Выходи, — сказала она, не оборачиваясь.
— Что? — Матвей не понял…
