Цена врачебной ошибки: что заставило уволенного кардиолога вернуться к пациенту

— Охранник преградил им путь к лифтам, заложив большие пальцы за широкий кожаный ремень. — Без пропуска не положено.

Анна не сбавила шаг. Она остановилась в полуметре от охранника, окатив его ледяным, надменным взглядом, который годами оттачивала на нерадивых интернах в отделении кардиологии.

— Вы находитесь на рабочем месте, молодой человек, а не на скамейке в парке. Извольте обращаться по форме, — голос Анны звенел металлом, отражаясь от высоких потолков холла. — Я доктор Руднева. Меня срочно вызвал Валерий Сергеевич Романов. Несколько дней назад его деловой партнер скончался от обширного инфаркта. Если вы сейчас же не пропустите меня и моего ассистента с оборудованием и с вашим директором случится приступ на рабочем месте, уголовную ответственность за неоказание помощи понесете лично вы.

Охранник растерянно заморгал. Напор Анны, подкрепленный белоснежным халатом, тяжелым взглядом хромого ассистента и упоминанием громкой смерти Миронова, пробил брешь в его примитивной инструкции.

— Прошу прощения, доктор. — Секьюрити торопливо отступил в сторону, доставая магнитную карту. Приложил пластик к считывателю турникета, раздался разрешающий писк. — Четвертый этаж, офис номер 41. Валерий Сергеевич с утра сам не свой, кричал на секретаршу.

— Медицинская тайна меня интересует больше, чем сплетни, — отрезала Анна, проходя через турникет.

Илья молча проследовал за ней, едва заметно усмехнувшись краем губ. Кабина лифта медленно ползла вверх. Анна чувствовала, как под плотной тканью халата по спине катится холодная капля пота. Первый рубеж пройден. Дальше предстояла игра ва-банк.

Офис Романова встретил их тишиной. В приемной никого не было. Анна уверенно толкнула массивную дубовую дверь кабинета директора. За широким столом, заваленным папками и распечатками, сидел лысеющий мужчина в помятой голубой рубашке. Галстук был небрежно ослаблен на пухлой шее. Услышав скрип двери, он резко вскинул голову. Его лицо имело нездоровый землисто-серый оттенок, а под покрасневшими глазами залегли глубокие тени.

— Вы кто такие? Как вы сюда вошли? — Романов привстал, его правая рука судорожно дернулась к стационарному телефону.

— Сядьте, Валерий Сергеевич. — Голос Анны звучал спокойно, почти гипнотически. Она подошла к столу вплотную, опираясь на столешницу. Илья остался у двери, отрезая путь к отступлению. Он аккуратно поставил чемоданчик на кожаный диван и щелкнул металлическими замками. — Я доктор Руднева. Ваш терапевт из частной клиники прислал меня для проведения мониторинга. Охранник внизу оказался достаточно благоразумен, чтобы не препятствовать медицинской помощи.

— Какой врач? Какая помощь? Я никого не вызывал! — Голос директора сорвался на визг, выдавая крайнюю степень нервного истощения. — Я… Я здоров, — пробормотал Романов, тяжело опускаясь обратно в кресло. Его взгляд метнулся к экрану пузатого компьютерного монитора, затем к стопке бумаг на краю стола.

Анна мгновенно уловила это движение. Там лежало то, что они искали.

— Валерий Сергеевич, данное обследование проводится в рамках вашего расширенного пакета медицинской страховки. Ваш терапевт настаивает, чтобы мы сняли ЭКГ и, если необходимо, предотвратили опасные состояния. Илья, готовьте аппарат, наложим электроды, — скомандовала Анна.

Таксист приблизился, прихрамывая. Его огромная фигура нависла над съежившимся директором. Илья действовал профессионально: извлек провода, размотал жесткие кольца.

— Снимите пиджак и расстегните рубашку, — велела Анна тоном, не терпящим возражений.

Романов подчинился, словно кролик, загипнотизированный удавом. Его трясущиеся пальцы путались в мелких пуговицах. Анна нанесла на его волосатую, липкую от холодного пота грудь прозрачный гель. Ощущение ледяной субстанции заставило мужчину судорожно втянуть воздух. Прикрепив присоски электродов, она защелкнула металлические клеммы на его запястьях и лодыжках. Теперь Романов был буквально привязан к аппарату, лишен возможности резко встать или спрятать документы.

Анна нажала тугую черную кнопку на панели кардиографа. Аппарат глухо зажужжал. Тонкая термобумага с мерным шелестом поползла из узкой щели, покрываясь черной ломаной линией графика.

— Интересная картина, Валерий Сергеевич. — Анна склонилась над ползущей лентой, хмуря брови.

Илья в этот момент сделал шаг назад, оказавшись за спиной директора, в идеальной позиции для обзора рабочего стола.

— Выраженная тахикардия, экстрасистолы. Ваш миокард работает на износ. Вы чего-то очень сильно боитесь. Чего именно? Вы знаете, что частые стрессы пагубно сказываются на состоянии миокарда, так и до приступа недалеко. Как вот недавно известный бизнесмен распрощался с жизнью, а ведь был совсем молодым мужчиной.

Слова повисли в прокуренном воздухе кабинета. Романов побледнел до синевы. Датчики на его груди мелко задрожали.

— Вы из органов? — прошептал он пересохшими губами, пытаясь оглянуться на Илью. Но короткие провода кардиографа не позволили ему этого сделать.

— Я врач, — Анна продолжала вглядываться в график, намеренно выдерживая театральную паузу. — Моя задача — спасать жизни. Но иногда пациенты сами копают себе могилу. Вы перевели колоссальные суммы на счета за границу под видом оплаты лечения. И остались здесь одни. Прикрывать тылы. Вы ведь понимаете, что люди, которые помогли Миронову лечь в гроб живым, не оставят свидетелей? Тот рабочий Степан, которого они одурманили снотворными и бросили в яму вместо вашего босса… Как вы думаете, когда придут за вами, чтобы избавиться от свидетелей?

Романов задохнулся. Линия на кардиограмме подпрыгнула, вычерчивая безумный пик. Он понял, что женщина в белом халате знает всё. Знает про фиктивные похороны, знает про подставного работягу. Защита рухнула.

Пока Анна держала директора в состоянии психологического паралича, Илья бесшумно шагнул к краю стола. Его цепкий взгляд опытного спасателя мгновенно просканировал разбросанные бумаги. Пальцы в кожаной перчатке аккуратно сдвинули край глянцевого журнала. Под ним лежал факсовый лист. На серой, закручивающейся по краям бумаге проступали четкие латинские буквы и колонки цифр.

Клиника Святого Галла, Женева. Подтверждение депозита.

Рядом черной ручкой был размашисто вписан номер банковского счета и фамилия получателя — Альберт Штерн. Никакого Миронова там не значилось. Илья попытался запомнить каждую цифру, каждую букву.

— Вы ничего не докажете! — истерично выкрикнул Романов, пытаясь оторвать с груди липкие присоски. Контактный гель размазался по коже. — Борис мертв! У меня есть свидетельство о смерти!

В этот момент массивная дверь кабинета с грохотом распахнулась, ударившись ручкой о стену. На пороге возникли двое мужчин. Их широкие фигуры в темных кожаных куртках почти полностью перекрыли дверной путь к отступлению. Анна мгновенно узнала этот типаж. Именно такие молчаливые, крепко сбитые парни обычно дежурили в коридорах платных палат, ограждая покой влиятельных пациентов от простых смертных. Это были люди Миронова. Те самые, что напоили обманутого Степана транквилизаторами и заколотили крышку соснового гроба.

— Какого дьявола здесь происходит, Валера?