Девочку с инвалидностью оставили на сутки у чужих людей, а утром мачеху ждало неожиданное открытие

Утро наступило серым и тихим. Оксана проснулась не сразу, лениво потянулась и некоторое время лежала, вспоминая вчерашний вечер. Потом в квартире её насторожила тишина. Ни движения колёс, ни осторожного Дариныного кашля, ни звука воды из ванной.

— Опять сидит и дуется, — пробормотала Оксана, поднимаясь.

Она шла к комнате падчерицы и пыталась придумать, что сказать. Может, сделать вид, будто ничего особенного не произошло. Может, намекнуть, что взрослой женщине пора привыкать к жизни. Но, открыв дверь, Оксана замерла.

Комната была пуста. Не было Дарины. Не было коляски. Исчез чемодан, сумка, даже несколько мелочей с полки.

Оксана бросилась к шкафу, потом в ванную, на кухню, в прихожую. Она несколько раз обошла квартиру, выглянула во двор, спустилась вниз, снова поднялась. Нигде. Дарина словно растворилась.

Паника накатила тяжёлой волной. Почему она ничего не слышала? Ах да, наушники. Музыка. Сон. Она сама отрезала себя от происходящего.

Сначала Оксана подумала о полиции. Но почти сразу похолодела. Что она скажет? Что впустила ночью в квартиру мужчин, потому что те заплатили ей за падчерицу? Что получила деньги и ушла в спальню? Любая история рассыпалась, стоило задать два-три вопроса.

Нет, решила она. Надо подождать. Возможно, Мирон одумается и вернёт Дарину. Может, это просто игра, попытка напугать. День, другой — и всё прояснится.

Но её волновала не судьба девушки. Не страх за неё, не возможная опасность, не боль. Оксана думала о наследстве, о выплатах, о доступе к деньгам. Она не могла позволить, чтобы всё это ушло из рук.

Первый день прошёл в метаниях. Второй оказался ещё хуже. Оксана почти не ела, раздражалась от каждого звука, прикладывалась к алкоголю, но даже он не приносил облегчения. Под вечер она не выдержала и набрала номер Мирона.

— Слушаю, — спокойно ответил он…