Девочку с инвалидностью оставили на сутки у чужих людей, а утром мачеху ждало неожиданное открытие

— Спокойный какой, — зашипела Оксана. — Думал, я не позвоню? Я твой номер сохранила. Найду и адрес, если понадобится. Как ты посмел увезти Дарину? Решил вместе с ней забрать и её деньги? Не выйдет. Немедленно возвращай её, иначе…

— Иначе что? — перебил Мирон. Голос его стал жёстче. — Вы отдали беззащитную девушку чужому мужчине за деньги. Даже не спросили её согласия. Вы годами жили за счёт того, что предназначалось ей. Вы прекрасно понимали, что делаете.

— Ах вот как! Значит, ты был другом Павла и всё это подстроил? Сговорились за моей спиной? Я сама пойду в полицию!

— Идите, — сказал Мирон. — Только не забудьте рассказать, за что получили конверт. Доказательства у меня есть. И после вашего поступка я сделаю всё, чтобы вы ответили.

Оксана задохнулась от злости.

— Ты ещё пожалеешь.

Но Мирон уже отключился.

Она долго ходила по комнате, сжимая телефон. Ярость и страх смешались так, что стало трудно дышать. Она понимала: обвинять Мирона почти невозможно. Любая попытка выставить себя пострадавшей обернётся вопросами, на которые нет безопасных ответов.

От бессилия она позвонила Дарине. Когда та ответила, Оксана не стала просить прощения, не спросила, как она. Наоборот, обрушила на неё всё накопившееся зло. Называла неблагодарной, говорила, что без неё Дарина никому не нужна, что никогда не встанет на ноги, что ещё приползёт обратно. Девушка плакала молча, и это только сильнее распаляло Оксану.

Этим звонком она сама поставила точку. Мирон до последнего сомневался, стоит ли доводить дело до суда: он думал о состоянии Дарины, о её нервах, о том, как тяжело будет снова переживать унижение. Но после того разговора сомнений не осталось…