Двойная игра: почему муж побледнел, узнав, в чьих руках оказалось платье
Муж, высокий широкоплечий мужчина тридцати четырех лет, с добрыми карими глазами и мягкой улыбкой, выслушал ее, сидя на краю кровати. Потом он взял ее за руку и погладил по запястью тем привычным успокаивающим жестом, который она знала наизусть.
— Мама просто переживает за Лизу. Сама знаешь, как ей тяжело с этой болезнью, — мягко произнес он. — Потерпи немного, ладно? Ради меня.
— Леня, я терплю уже два года. Каждый день, каждый час, — в голосе Агаты звучало отчаяние, которое муж предпочитал не замечать.
— Я знаю, солнце. Но что я могу сделать? Это моя мать. Она всю жизнь положила на Лизу, на ее лечение, на уход. Нельзя же от нее требовать, чтобы она вдруг изменилась.
Он притянул ее к себе, обнял, и Агата уткнулась лицом в его плечо. Она вдыхала знакомый запах одеколона, мыла и чуть-чуть машинного масла, которое он никак не мог отмыть после поездки на одну из СТО. Леня был для нее как мягкое одеяло: укрыться после холода можно, согреться на время — тоже, но от ледяного ветра оно не защитит.
Он был способен утешить, но никогда не вставал на ее сторону перед матерью, избегая открытых конфликтов. Агата давно смирилась с этим, убедив себя, что его любовь, пусть и не всесильная, все же подлинная. В конце концов, идеальных мужей не бывает, думала она.
Когда Агата познакомилась с ним три года назад, она работала продавцом в торговом центре на проспекте Яворницкого и снимала комнату в коммуналке на окраине города. Это была крошечная каморка с продавленной кроватью и окном, выходящим на мусорные баки. Сирота, выросшая в детском доме в Каменском, без образования, без профессии, без единого родственника на всем белом свете.
Она привыкла рассчитывать только на себя, и появление Лени в ее жизни казалось чудом, сказкой, которая случается только в кино. Он забрал ее из той убогой комнаты, привез в этот большой дом, обещал счастье. Первые месяцы действительно были счастливыми, полными нежности, планов, надежд.
А потом начался быт, и сказка постепенно превратилась в нечто совсем иное, серое и тягучее. Уйти она не могла — некуда, вернуться — некуда. За стенами этого богатого дома ее не ждало ничего, кроме улицы и полной неизвестности.
Утро второй годовщины свадьбы выдалось солнечным, с легким ветерком, который шевелил занавески на приоткрытом окне спальни. Леонид уехал накануне в Киев: переговоры с поставщиками запчастей затягивались на второй день. Агата проснулась одна в их комнате на втором этаже, в широкой кровати, которая без мужа казалась слишком пустой.
За окном шелестели березы, где-то вдалеке лаяла соседская собака, и этот обычный летний день не предвещал ничего особенного. Все шло своим чередом, пока около полудня к воротам не подъехала машина курьерской службы.
Курьер из «Новой Почты» — молодой парень в красной фирменной куртке — попросил расписаться на экране планшета и пожелал хорошего дня. Агата забрала коробку, плотную, увесистую, перевязанную атласной лентой цвета шампанского. Она поднялась к себе в комнату, чувствуя, как в груди нарастает приятное волнение.
Внутри, переложенное папиросной бумагой, лежало платье. Натуральный шелк, изумрудно-зеленый цвет, который переливался на свету, как крыло экзотической птицы. На бирке стояла цена: 70 тысяч гривен.
Пальцы не слушались, когда она доставала его из коробки, разворачивая бумагу слой за слоем. Это был тот самый шелк — настоящий, дорогой, тот самый, из которого шили одежду для Лизы. Муж впервые за два года подарил ей нечто равноценное, нечто действительно красивое. Это был подарок, который говорил: «Ты тоже важна, ты тоже заслуживаешь лучшего».
— Может, я все-таки что-то значу для него, — прошептала Агата своему отражению в зеркале, и губы сами собой растянулись в улыбке.
Платье село идеально, подчеркивая талию и мягко обтекая бедра. Агата поворачивалась перед зеркалом так и этак, любуясь тем, как шелк ловит свет, как изумрудный цвет оттеняет ее русые волосы. На секунду она забыла обо всем: о свекрови, о бесконечных придирках, о своем униженном положении.
Она представила, как они с Леонидом пойдут в хороший ресторан в центре Днепра, где-нибудь на набережной. Как он будет смотреть на нее весь вечер, как окружающие будут восхищаться их парой. Мечты кружили голову, заставляя сердце биться чаще.
— Какое красивое!
Голос Лизы за спиной заставил Агату вздрогнуть и обернуться. Золовка стояла в дверях, словно привидение. Агата, поглощенная своим отражением, не услышала ее тихих шагов по коридору. Лиза смотрела на платье странным, почти голодным взглядом, не отрываясь от переливающейся ткани.
Она подошла ближе, двигаясь своей обычной плавной походкой, и дрожащими пальцами коснулась ткани на рукаве, погладила ее. В ее движениях было что-то завораживающее и пугающее одновременно.
— Это мне Леня подарил, — сказала Агата, инстинктивно отступая на полшага назад. — На годовщину свадьбы.
— Красивый цвет. Очень красивый, — прошептала Лиза, не сводя глаз с материи.
— Лиза, это мой подарок.
— Что тут происходит?
