Его бросили в лесу бывшие друзья. Сюрприз судьбы в виде огромного бурого медведя

Сознание возвращалось мучительно долго, пробиваясь сквозь густую, вязкую пелену первобытного мрака и пульсирующей боли в затылке. Когда я наконец с невероятным усилием разомкнул отяжелевшие веки, то с леденящим кровь ужасом осознал, что накрепко примотан к массивному, покрытому мхом древесному стволу. Тугие, грубые путы безжалостно впивались в израненное, покрытое ссадинами тело, лишая малейшей физической возможности пошевелиться или сделать полноценный, спасительный вдох.

Местные украинские браконьеры, давно потерявшие всякие остатки человеческой совести, жестоко и расчетливо расправились со мной, принципиальным лесничим Николаем. Они намеренно оставили меня, лишенного средств связи и оружия, медленно погибать в непроходимой, пугающе безмолвной карпатской глуши. Это была их изощренная, продуманная до мелочей кара за мое упорное и многолетнее противостояние незаконной, варварской охоте на обитателей этих древних лесов.

Впрочем, собственная абсолютная беспомощность и ноющая боль от веревок быстро отошли на второй план, когда разум прояснился окончательно. Я внезапно и очень отчетливо осознал весь парализующий ужас происходящего вокруг, когда мой взгляд сфокусировался на темном силуэте впереди. Буквально в паре метров от меня, тяжело дыша, застыл огромный бурый медведь, сверлящий мою привязанную фигуру пронзительным, немигающим янтарным взглядом.

Воздух вокруг нас словно мгновенно загустел, приобретя физически ощутимую плотность, мешающую воздуху проникать в сдавленные легкие. Окружающая лесная чаща погрузилась в зловещую, давящую на уши тишину, в которой не было слышно ни пения птиц, ни шороха листьев. В следующее мгновение дикий, непредсказуемый хищник мощно поднялся на задние лапы, мгновенно превратившись в устрашающую, покрытую густой шерстью трехметровую скалу.

Огромная, когтистая лапа лесного гиганта взмыла в прохладный воздух с такой немыслимой стремительностью, что я не успел даже издать сдавленный вскрик. Инстинктивно до боли зажмурившись, я внутренне сжался, приготовился к неминуемой, мучительной гибели и мысленно простился с белым светом навсегда. Однако вместо ожидаемой разрывающей плоть боли и потока крови я ощутил лишь невероятно сильный, сбивающий дыхание толчок в области правого плеча, сопровождаемый глухим треском.

Оказалось, что этот сокрушительный, смертоносный выпад огромного зверя пришелся вовсе не по моему беззащитному телу. Тяжелый удар когтей обрушился на грубые, синтетические канаты, безжалостно сковывающие мои затекшие от долгой неподвижности движения. Хозяин леса, тяжело сопя, замахнулся вновь, обрушив очередную порцию тяжелых, целенаправленных ударов на стягивающие мою грудь многослойные путы.

Стало абсолютно, пугающе очевидно, что этот смертоносный, непредсказуемый хищник целенаправленно пытался разрушить мои крепкие оковы. При этом он проявлял чудеса координации, совершенно не причиняя физического вреда мне самому своими острыми, как бритва, когтями. В моем воспаленном, балансирующем на грани безумия сознании мелькнула фантастическая, противоречащая всем законам природы догадка.

Это грозное, первобытное создание действительно, по каким-то своим немыслимым мотивам, хочет спасти мне жизнь в этой глуши. Опустившись на все четыре лапы с глухим стуком, волохатый великан тяжело и уверенно подошел вплотную к моему дубовому дереву. Горячее, пахнущее хвоей и сырой землей дыхание дикого зверя коснулось моего измученного, покрытого испариной лица.

Его массивная, покрытая шрамами морда оказалась всего в нескольких жалких сантиметрах от моего вздрагивающего от страха носа. Издав очень тихое, глубоко вибрирующее в груди урчание, медведь тщательно и с видимым интересом обнюхал мою грязную, пропитанную потом одежду. Затем он широко раскрыл пасть и яростно, с пугающим хрустом вгрызся в толстый, переплетенный из множества нитей канат.

Грубые, искусственные волокна натянулись со скрипом, готовые вот-вот лопнуть под невероятным давлением медвежьих челюстей. Однако даже таких невероятных, титанических усилий могучего животного оказалось пока недостаточно для окончательного разрыва этих проклятых пут. Жесткие веревки слишком сильно намокли от выпавшей холодной карпатской росы, а мстительные браконьеры затянули их на совесть, используя морские узлы…