«Иди, не бойся»: какая правда вскрылась на совете, заставив врагов героини дрожать

— Ты нас в чем обвиняешь?

— Я говорю, что пациента чуть не убили, — огрызнулась Ольга. — И теперь хотите, чтобы я за это отвечала?

Главврач жестом попросил заведующего отделением уняться и мягко произнес:

— Послушайте, дорогая Ольга, вы молодая женщина. Вам еще работать и работать. Не надо портить ни себе, ни людям жизнь.

— Я не порчу, — ответила она. — Я её спасала.

Он наклонился вперед, опершись о стол:

— Тогда подписывайте объяснительную.

Ольга демонстративно сложила руки на коленях.

— Я не буду.

В кабинете все замерли. Главврач побагровел. Все присутствующие смотрели на худенькую медсестру, сидящую перед ними. Замглавврача медленно проговорил:

— Тогда будем ставить вопрос о вашем увольнении.

— Ставьте, — отрезала Ольга.

В этот же день Ольгу перевели на ночные смены. Раиса Ивановна встретила ее у поста и, не глядя в глаза, сказала:

— Пока побудешь в ночь. Подумай, может, поумнеешь.

Следующие несколько дней превратились для Ольги в испытание тишиной. Её не уволили сразу, но вокруг словно возвели прозрачную, непроницаемую стену. Подруги-медсестры, еще вчера обсуждавшие с ней планы на выходные, теперь торопливо отводили взгляды, а врачи проходили мимо, не удостаивая даже коротким кивком. Она работала в ночные смены, выполняя свои обязанности с какой-то механической, заведенной тщательностью. И в этой пустоте больничных коридоров ее собственное одиночество казалось почти осязаемым.

Когда на исходе очередной ночной смены Ольге передали, что Кравцов пришел в себя и требует её к себе, она почувствовала не радость, а странное оцепенелое волнение. Идя по длинному коридору реанимационного блока, она ловила на себе косые взгляды дежурных медсестер, и в этих взглядах смешивались любопытство и страх. Для всех она уже была «отработанным материалом», человеком с приговором в кармане.

В палате было тихо, лишь медицинские аппараты мерно попискивали. Кравцов с усилием повернул голову в сторону вошедшей.

— Подойдите ближе, — произнес он хрипло, но в этом голосе, несмотря на слабость, уже чувствовалась привычка отдавать распоряжения. — Мне сказали, что это вы спасли меня. И кое-кто мне шепнул, что за это вас решили принести в жертву….