Иллюзия «божьего одуванчика»: почему попытка помочь брошенной пенсионерке обернулась для нашей семьи паникой
«Да, это чистая и светлая правда, слушайте меня очень внимательно». Я с большим выражением прочла вслух послание, так старательно и с душой составленное моим мужем. «Ох, девочки, милые мои спасительницы, как же я вам обеим по гроб жизни благодарна!»
Из глаз Нины Петровны обильно брызнули счастливые, по-настоящему светлые слезы радости и облегчения. «Ведь я грешным делом в последнее время думала, что с моим Алёшей что-то непоправимо страшное случилось. Я уже даже не смела мечтать когда-нибудь снова увидеться с ним в этой земной жизни».
«Много ли мне, старой и больной женщине, на этом белом свете осталось жить?» — причитала она, крепко прижимая сухие руки к груди. С того самого памятного вечера каждый божий день мой муж Гриша исправно писал ободряющие сообщения от имени Алексея. Он великолепно выступал в роли заботливого сына Нины Петровны, стараясь ни на шаг не выходить за рамки правдоподобности.
Гриша благоразумно и хитро ограничивался общими, совершенно дежурными фразами, чтобы случайно не выдать наш грандиозный обман. Он регулярно писал вещи вроде: «У меня сейчас всё очень хорошо и на сложной работе, и в личной семье». Или с заботой добавлял: «Ты, мама, главное дело, поправляйся скорее, во всем слушайся врачей, и мы совсем скоро увидимся».
Мы все трое с замиранием сердца каждый день наблюдали за этим поистине чудесным преображением нашей соседки. Лена тоже была полностью в курсе происходящего спектакля и всячески, как могла, подыгрывала мне. Мы отчетливо видели, как наша потухшая старушка расцветала буквально на глазах от этих коротких электронных весточек.
Мы уже просто не знали, как нам грамотно остановиться и безболезненно прекратить эту затянувшуюся добрую игру. Мы прекрасно понимали, что поступаем не очень хорошо и честно в глобальном, философском смысле. Мы даём пожилой, невероятно доверчивой женщине совершенно напрасную, иллюзорную надежду на скорое воссоединение с сыном.
Но она так искренне и по-детски радовалась этим коротким посланиям, что и у нас на душе становилось гораздо светлее. Перед самой моей долгожданной выпиской из стационара обстоятельства внезапно приняли совершенно неожиданный оборот. Пока Нина Петровна послушно находилась на долгих физиотерапевтических процедурах, в нашу палату стремительно вошёл лечащий врач Семён Васильевич.
«Просто ума не приложу, что мне дальше делать с вашей пожилой и слабой соседкой», – устало посетовал доктор, тяжело присаживаясь на стул. «Она ведь живет совершенно одна, в ветхом старом домике с доисторическим печным отоплением. Соседи у нее сплошь пьющие и неблагополучные, никакой помощи от них в случае беды никогда не дождёшься».
«А у неё в доме ещё и старый ржавый водопровод каждую морозную зиму намертво замерзает. Так она, представляете себе, всю долгую зиму питьевую воду таскает тяжелыми вёдрами с дальней уличной колонки. Я грешным делом искренне думал, что таких ужасных бытовых условий в наше прогрессивное время уже просто не существует».
«Никак нельзя нашей хрупкой Нине Петровне с ее серьезными диагнозами сейчас такие страшные тяжести носить. А она только упрямится, тихо плачет и не даёт мне никаких контактов своих прямых родственников. Я бы с ними очень серьезно поговорил о том, чтобы они немедленно забрали пока старушку к себе домой».
«Хотя бы до наступления теплой весны ей нужно спокойно пожить в нормальных человеческих условиях», — закончил свою эмоциональную речь врач. Мы с Леной снова многозначительно и с тревогой переглянулись. Мы обе в этот момент подумали, вероятно, об одном и том же печальном и неопровержимом факте.
Даже если наш добрый доктор каким-то чудом свяжется с настоящим сыном Нины Петровны, толку от этого совершенно не будет. Тот черствый и равнодушный человек вряд ли решит добровольно забрать больную мать к себе в уютную столичную квартиру. «Вы, девушки, как-то по-женски хитро попробуйте что-нибудь разузнать у неё», – печально улыбнувшись, попросил нас доктор.
«Обязательно попробуем всё выяснить», – хором пообещали мы с Леной нашему уставшему врачу. А в моей голове тем временем уже начала зарождаться одна весьма безумная, но очень добрая идея. Вечером того же дня, накануне моей официальной и долгожданной выписки, в больницу приехал мой Гриша….
