Иллюзия идеального брака: почему я хранила эту тайну от мужа до 93 лет
Я сначала не поверила, потом поверила, потом ужаснулась, а потом стало очень любопытно. Но спросить об этом было совершенно не у кого. В школе мальчишки дергали нас за косички и убегали, это считалось ухаживанием.
Девочки краснели и делали вид, что сильно сердятся. Вот и всё наше скромное сексуальное образование. Никто не объяснял, что такое желание, что такое влечение, что происходит с телом в пятнадцать лет.
Никто не говорил, почему ты вдруг замечаешь, что у соседского Кольки широкие плечи и красивые руки. Все это было строго запретно, грязно и очень стыдно. Хорошие девочки о таком просто не должны думать.
И я была хорошей девочкой, очень хорошей и правильной. Отличница, староста класса, правильные книжки, строгая школьная форма. Внутри у меня бушевал вулкан, а снаружи был тихий омут.
Так и выросла с глубоким убеждением, что всё настоящее нужно обязательно прятать. Что показывать можно только то, что официально одобрено. А то, что не одобрено, нужно засунуть поглубже и сделать вид, что этого нет.
Это ужасное убеждение потом стоило мне всей моей жизни. Интересно то, что я ведь была очень чувственной девочкой. Я влюблялась в героев классических романов, в благородных рыцарей и дерзких бунтарей.
Я мечтала, что меня полюбят красиво, страстно, по-настоящему, прямо как в книгах. Я засыпала и представляла, что кто-то берет мою руку, смотрит в глаза и говорит: «Тоня, ты самая красивая на свете». Никто так никогда и не сказал за все мои девяносто три года.
Зинка, моя сестра, была совсем другой и всё делала открыто. В шестнадцать она целовалась с соседским Витькой за сараем и совершенно не стеснялась. Мама ругала, отец грозил ремнём, а Зинка только громко смеялась.
Она говорила, что он ей нравится, и спрашивала, почему это нельзя. Я завидовала ей, тихо и горько завидовала, потому что я тоже хотела целоваться и нравиться. Но я была хорошая, правильная, удобная, та самая, которая не создаёт проблем.
Мама говорила, что Тонечка — это золото, не то что Зинка, и я этим гордилась. А Зинка к тридцати годам была счастливо замужем за своим Витькой, родила троих детей и по-настоящему жила. А я, золотая Тонечка, сидела в правильном браке и медленно умирала внутри.
Так кто из нас в итоге был прав? Зинка, которая жила, как хотела, и ничего не стеснялась? Или я, которая всю жизнь прятала всё настоящее и в итоге изменяла мужу по чужим кабинетам?
Вот вам и правильное воспитание, вот вам и золотая клетка, точнее не скажешь. Но я немного забегаю вперёд, вернёмся к моему Георгию. Замуж я вышла в двадцать один год, в пятьдесят четвертом.
Георгий был старше меня на восемь лет, бывший военный, потом работал инженером. Красивый мужчина, высокий, статный, с усами и с таким уверенным командирским голосом. Когда он входил в комнату, все вокруг сразу замолкали…
