Иллюзия личного банкомата: как попытка заставить меня оплатить чужой праздник обернулась катастрофой для родни мужа
Дмитрий молчал, глядя в пол. Анна чувствовала, как внутри нее закипает гнев. Она любила мужа, но его неспособность противостоять матери доводила до отчаяния.
«Может, мы дадим хотя бы часть? — неуверенно предложил Дмитрий. — Ну, миллион? Или хотя бы 500 тысяч, просто чтобы помочь?»
«Нет, — твердо сказала Анна. — Ни копейки. Если ты отдашь ей деньги сейчас, она будет требовать еще и еще».
«Это никогда не закончится». Дмитрий поднял на нее глаза, полные растерянности и боли. «Но она моя мать!» — воскликнул он.
«Я понимаю, но я твоя жена. И мы строим нашу семью, наше будущее. Твоя мать сделала выбор, не посоветовавшись с нами, даже не пригласив нас на свадьбу».
«Теперь пусть сама разбирается с последствиями». Следующие дни были напряженными. Людмила Петровна звонила Дмитрию по несколько раз в день, плакала, жаловалась, обвиняла Анну в жадности и бессердечии.
Она писала длинные сообщения о том, как тяжело ей одной, как она всю жизнь посвятила детям, а теперь они отворачиваются от нее в трудную минуту. Анна видела, как это изматывает мужа. Он стал раздражительным, плохо спал, на работе его отругали за ошибку в важном проекте.
Но она не отступала. Это был принципиальный вопрос. Вечером того же дня Дмитрий пришел домой мрачнее тучи.
Анна сразу поняла: свекровь снова добралась до него. Муж молча разулся, прошел на кухню и налил себе воды. Руки у него слегка дрожали.
«Мама звонила, — наконец произнес он, не поднимая глаз. — Банк начал начислять проценты. Первый платеж — 120 тысяч в месяц, у нее таких денег нет».
Анна продолжала помешивать суп, не оборачиваясь. Внутри все клокотало, но она заставила себя говорить спокойно. «Дима, мы это уже обсуждали».
«Она взяла кредит без нашего ведома. Это ее ответственность». «Она моя мать! — голос Дмитрия сорвался на крик.
— Ты хочешь, чтобы ее выселили из квартиры? Чтобы коллекторы начали ее преследовать?» Анна наконец обернулась.
Она видела перед собой мужчину, с которым прожила 4 года. Но сейчас он казался ей почти незнакомцем. Тот Дмитрий, в которого она влюбилась, был сильным и независимым.
А этот? Этот был марионеткой в руках своей матери. «Твоя мать потратила 3,5 миллиона на свадьбу, куда меня даже не пригласили, — медленно проговорила Анна.
— Она назвала меня посторонним человеком. А теперь я вдруг должна стать достаточно своей, чтобы расплачиваться за ее безумные траты?» Дмитрий провел рукой по лицу.
Он выглядел измученным. «Я знаю, что она была неправа. Но что теперь делать?»
«Она уже подписала договор, деньги потрачены». «Пусть продает подарки с этой свадьбы», — жестко сказала Анна. Дмитрий неловко пожал плечами.
«Это же подарки Кристине. Нельзя их забирать». «Ах, нельзя? — Анна почувствовала, как терпение окончательно покидает ее.
— А наши деньги забирать можно? Деньги, которые мы копили три года на собственное жилье? Дима, ты слышишь себя?»
«Я просто прошу подумать». «Я думала, — перебила его Анна. — Думала всю неделю».
«И знаешь, к какому выводу пришла? Если мы сейчас заплатим, это никогда не закончится. Твоя мать будет требовать деньги снова и снова: на ремонт Кристине, на машину, на что угодно».
«Потому что мы установим прецедент: Анна платит за все». Дмитрий молчал, глядя в пол. Анна сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
«Послушай, я не хочу ссориться, — мягче продолжила она. — Но нам нужно провести границы. Твоя мать — взрослый человек».
«Она приняла решение, теперь пусть несет ответственность». «Легко говорить, — пробормотал Дмитрий. — Ты не слышишь, как она плачет в трубку».
«Как говорит, что я ее предал, что она растила меня одна». «Стоп, — Анна подняла руку. — Одна?»
«А твой отец? Он же платил алименты, помогал вам?»
