Какой подарок от незнакомки заставил женщину похолодеть от ужаса
От красоты, от хрупкости момента, от ощущения, что прикоснулась к чему-то настоящему, глубокому, что не купишь за деньги и не найдёшь в дорогих ресторанах. Она чувствовала себя частью этой маленькой семьи, частью их мира, где главное — не статус и не успех, а забота, память, верность.
Вечером Артём проводил Марину до машины. Стояли на парковке, в свете фонаря, в морозном воздухе, видя дыхание друг друга. «Марина, я… — начал он и запнулся. Потом решился. — Знаю, что рано, мы только познакомились, но я чувствую, что с вами по-другому, легко, правильно…»
Сердце Марины билось так громко, что казалось, слышно на всю парковку. «Я тоже это чувствую», — прошептала она. «Можно я буду звонить? — Артём шагнул ближе. — Чаще видеться, узнавать вас. Я хочу… хочу попробовать с нами…»
«Можно… — Марина улыбнулась сквозь слёзы. — И нужно…» Артём наклонился, медленно, давая ей время отстраниться, если захочет. Но она не отстранилась. Их губы встретились — осторожно, нежно, как первый снег, касающийся земли.
Короткий поцелуй, целомудренный, но в нём была вся правда, вся надежда, всё то, что они пока не умели выразить словами. Когда они отстранились, оба улыбались. «Спокойной ночи, Марина». «Спокойной ночи, Артём». Она села в машину, завела двигатель.
Смотрела в зеркало заднего вида, как он стоит, махая рукой. Махала в ответ, пока он не скрылся из виду. Ехала домой по ночному Киеву. И впервые за три года после смерти родителей чувствовала не пустоту, а полноту. Не одиночество, а предвкушение встреч.
Не страх будущего, а любопытство: что там, за поворотом? Новый год начался странно. С разрыва, с расставания, с незнакомой старушки на морозе. Но, может быть, именно так и должны начинаться настоящие истории. Не с фейерверков и шампанского, а с простого человеческого выбора. Помочь, остаться, не пройти мимо.
Марина улыбнулась своему отражению в стекле. Впереди было столько всего. Встречи, разговоры, музыка по вечерам, совместные прогулки, знакомство с его миром и с её. Впереди была жизнь, настоящая, без масок. И это было только начало.
