Какую страшную правду скрывал муж о своей первой семье

Это был кропотливый, изнурительный труд. Она просматривала страницу за страницей, вчитываясь в пожелтевшие колонки. Городские новости, криминальная хроника, объявления, некрологи. Она искала любое упоминание Давида или Киры. Любую заметку об аварии, о происшествии на воде, о чем-то необычном. Прошел час, потом другой. Глаза устали от мелкого шрифта. Она просмотрела все газеты за сентябрь. Ничего. Вообще ничего. Никаких ДТП с участием Добрыниной или Малинина. Никаких происшествий на реке. Она почувствовала, как отчаяние подступает к горлу. Может, она ошиблась? Может, пьяный бред Давида был именно бредом и ничем больше?

Она заставила себя продолжать. Взяла подшивку за октябрь. И снова — страница за страницей. Сводки с полей, подготовка города к зиме, отчет о концерте в местном ДК, пустота. Она уже была готова все бросить. Но что-то заставило ее взять последнюю, самую толстую папку — ноябрь. Она начала перелистывать страницы, уже почти механически, не особо надеясь что-то найти. И тут ее взгляд зацепился за небольшой заголовок на третьей полосе, в разделе криминальной хроники. Заметка была крошечной, всего несколько строк, затерянная между сообщением о краже кур из курятника и жалобой на шумных соседей.

Заголовок гласил: «Пропал без вести».
Аниса наклонилась ниже. В заметке говорилось, что неделю назад, поздним вечером, местный предприниматель Аркадий Викторович Филатов уехал со своей загородной дачи на реке на своем личном катере и не вернулся. На следующий день его пустой катер был найден прибитым к берегу в нескольких километрах ниже по течению. Признаков насилия на борту обнаружено не было. Поиски самого Филатова, в которых привлекли водолазов, результатов не дали. Основная версия следствия — несчастный случай. Возможно, мужчина в темноте выпал за борт.

Имя Аркадия Филатова ничего ей не говорило. Обычная трагическая случайность, одна из многих. Она уже хотела перевернуть страницу, но ее остановила дата. Дата публикации заметки. Она была напечатана ровно в ту неделю, когда, по первой легенде Давида, погибла Кира. Совпадение? Возможно. Но Аниса уже не верила в совпадение. Она взяла свой блокнот и аккуратно переписала имя: Аркадий Викторович Филатов. Она продолжила листать подшивки, теперь уже ища упоминания этого имени. И находила их. Филатов был довольно известной фигурой в городе. Владелец небольшой, но очень агрессивной строительной компании «Монолит». В газетах за предыдущие месяцы она нашла несколько статей, где упоминалась его фирма. И тут ее пронзила догадка. Она отложила газеты и вбила в поисковик на своем телефоне два названия: строительная компания «Монолит» и фирма, где работал Давид, «Стройгарант».

Результат появился мгновенно. Несколько ссылок на местные деловые порталы. Статьи двух-трехлетней давности, еще до ее знакомства с Давидом. Заголовки говорили сами за себя: «Строительные войны». «“Монолит” обвиняет “Стройгарант” в нечестной конкуренции». «Аркадий Филатов грозит судом своему главному сопернику». «Две крупнейшие стройки города не поделили генподряд».

Все встало на свои места. Пропавший без вести бизнесмен не был случайным человеком. Он был заклятым врагом. Главным коммерческим конкурентом компании, где Давид занимал пост старшего инженера. И он исчез бесследно в ту же самую неделю, когда исчезла Кира.

Аниса сидела в пыльном архивном отделе библиотеки, но видела перед собой не пожелтевшие газеты, а кристально ясную картину. Исчезновение Киры и исчезновение Филатова — это были не два разных события. Это были две части одного целого. Она это чувствовала каждой клеткой. Это была не болезнь. Не семейная драма. Это было преступление. И где-то в его центре стоял ее муж, Давид.

Теперь у нее было нечто большее, чем просто догадки. У нее была зацепка. Имя. Факт. Она сфотографировала на телефон ту самую заметку о пропаже Филатова. И она знала, что должна делать дальше. Она больше не будет ждать, защищаться, реагировать на их ходы. Она пойдет в наступление. И ее главной мишенью, ее слабым звеном был Давид.

Она знала, где его найти. Он жил с Кирой в том самом пентхаусе. Но он все еще работал в «Стройгаранте». Каждый вечер, около семи, он выезжал с парковки своего офиса. И она решила устроить ему засаду.

Она приехала к его офисному зданию за полчаса до конца рабочего дня. Припарковала машину так, чтобы ей был хорошо виден выезд со стоянки, а ее саму не было заметно. Она сидела в машине, и у нее не было ни страха, ни сомнений. Только холодная решимость. Она отрепетировала в голове то, что скажет. То, что сделает.

Ровно в 7:10 его машина выехала из-за шлагбаума. Аниса завела двигатель и поехала следом, держась на расстоянии. Он не поехал в сторону нового дома. Он свернул к старому району, к их бывшей квартире. Зачем? Но потом она увидела, как он заехал во двор и остановился у подъезда, где жил его старый друг, почти брат, с которым они выросли вместе. Наверное, не мог выносить постоянного присутствия Киры и искал отдушину. Это было ей на руку. Разговор на улице был гораздо безопаснее, чем в холле элитного жилого комплекса.

Она подождала, пока он выйдет из машины. И когда он, понурив голову, направился к подъезду, она вышла ему на перерез.
«Давид».
Он вздрогнул, как от удара. Резко обернулся. Увидев ее, он замер. Его лицо выразило целую гамму чувств: страх, стыд, удивление и какую-то странную, жалкую надежду.
«Аниса? Что ты здесь делаешь?»
«Я ждала тебя, — сказала она ровным голосом. — Нам нужно поговорить. Сейчас».
«Я… я не могу сейчас, — забормотал он, оглядываясь по сторонам. — Давай не здесь».
«Именно здесь, — отрезала она. — Это не займет много времени».
Она достала телефон. Открыла фотографию газетной вырезки. И молча протянула ему. «Вспомни, что это».

Он недоверчиво взял телефон. Он посмотрел на экран, на мелкий шрифт, на заголовок «Пропал без вести». И в этот момент его самообладание, его маска, которую он носил все это время, рассыпалась в прах. Краска схлынула с его лица. Телефон в его руке задрожал. Он смотрел на фотографию так, словно увидел призрака.
«Откуда… откуда ты это взяла?» — прошептал он. Его голос сел.
«Из газетного архива. Пять лет назад. Та самая неделя, когда Кира якобы погибла в автокатастрофе. Забавно, правда? В одну неделю один человек умирает, а другой бесследно исчезает. Особенно, если этот другой — главный враг твоей компании».
Она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. И она видела, как в его глазах рушатся последние защитные барьеры. Он был сломлен. Полностью.
«Пойдем в машину, — сказал он глухо. — Не здесь».

Они сели в ее машину. Он тяжело опустился на пассажирское сиденье и закрыл лицо руками. Его плечи тряслись. Но на этот раз это были не фальшивые слезы раскаяния, как на их кухне. Это был настоящий, животный ужас человека, загнанного в угол.
«Это был несчастный случай, — начал он, не отнимая рук от лица. Его голос был сдавленным. — Мы не хотели его убивать. Клянусь тебе, Аниса».
Она молчала. Она дала ему выговориться. И он заговорил. Путанно, сбивчиво, перескакивая с одного на другое. Но постепенно из этого хаоса слов начала вырисовываться чудовищная правда.

Филатов… он копал под меня. Он узнал, что я… что я брал деньги из сметы. Проводил левые материалы по завышенным ценам. Он собрал на меня папку. Все доказательства. Он пришел ко мне и сказал: либо я плачу ему огромную сумму за молчание, либо он идет с этой папкой к прокурору и к моему начальству. И это был бы конец. Тюрьма.

Давид говорил, Аниса слушала, и в ее голове все вставало на свои места. Вот откуда у них были деньги на роскошную жизнь, на дорогие поездки, о которых он туманно упоминал. Это было воровство. Хищение.

«Я согласился заплатить. У меня не было выбора. Я собрал все, что у нас было. Мы договорились встретиться поздно вечером на его даче, у реки. Я должен был привезти деньги, а он — отдать мне папку. Я собирался ехать один. Но Кира… она настояла, чтобы поехать со мной. Она сказала, что не доверяет Филатову, что он может меня обмануть».
Он замолчал. Тяжело дыша.
«Мы встретились на его причале. Он был уже там, на своем катере. Я отдал ему сумку с деньгами. Он пересчитал их. И засмеялся. Сказал, что этого мало. Что теперь он будет доить меня всю жизнь. И папку он мне не отдал».
Давид сделал паузу, словно собираясь с силами для самого страшного.
«Начался скандал. Мы кричали друг на друга. И тут Кира… она была как безумная. Она всегда была вспыльчивой, но в тот вечер я никогда ее такой не видел. Она схватила с палубы маленький якорь, которым привязывают лодку, и… и ударила его. Ударила Филатова по голове».
Он говорил шепотом, глядя в одну точку. «Он не издал ни звука. Просто… качнулся и упал за борт. В темную воду. Был всплеск. И все. Тишина. Мы ждали, думали, он выплывет. Но он не выплыл. Мы были в панике. В шоке. Мы поняли, что натворили».

Вот она. Правда. Грязная, страшная, кровавая. Не было никакой болезни. Было убийство. Или как минимум непредумышленное убийство и сокрытие тела…