Ключи от дачи для незнакомки: что увидела бизнесвумен в своем доме через полгода отсутствия

— Да, просто мы разминулись. — Снова солгала Оксана и отключилась.

Внезапно ее осенило. Кладбище. Мать часто ездила туда. Особенно, когда была расстроена или хотела побыть в тишине. Может быть, после вчерашней ссоры она поехала к могиле мужа? Оксана развернула машину и направилась к кладбищу.

Дорога заняла 20 минут, которые показались вечностью. В голове роились тревожные мысли. Что, если мама плохо себя чувствовала? Что, если с ней что-то случилось? «Я не должна была так с ней разговаривать вчера», — с горечью думала Оксана. Не должна была срываться. Ей 79 лет, у нее больное сердце.

Кладбище встретило ее тишиной и шелестом осенних листьев. Оксана практически бежала по знакомым дорожкам к могиле отца. Ее каблуки стучали по асфальту, дыхание сбивалось. Могила была ухожена, на черном мраморе лежали свежие цветы. Видимо, мать приезжала недавно. Но сейчас здесь никого не было.

Оксана опустилась на лавочку рядом с могилой. Слезы сами собой покатились по щекам.

— Папа, ну как она так могла поступить? — прошептала она, глядя на фотографию отца на памятнике. — Куда мама могла пойти? Я же не хотела ее обижать. Я просто устала. Устала притворяться, что все хорошо.

Николай Петрович смотрел с фотографии строго и спокойно. Оксана вспомнила, как он всегда умел успокоить ее одним взглядом, как находил правильные слова в трудную минуту.

— Что мне делать? — тихо спросила она, но ответа, конечно, не последовало.

Она посидела еще несколько минут, вытерла слезы и поднялась. Нужно было действовать, а не сидеть и плакать.

По дороге домой Оксана начала обзванивать больницы. Ее трясло при мысли, что мать могла попасть в аварию или что с ней случился сердечный приступ.

— Добрый день. К вам поступали сегодня женщины примерно 79 лет? Иванова Антонина Викторовна?

— Минуточку, сейчас проверю. Нет, такой пациентки у нас нет.

Она позвонила в четыре больницы. Результата не было. Тогда Оксана поехала в полицейский участок. Дежурный офицер встретил ее без энтузиазма, явно занятый какими-то своими делами.

— Я хочу заявить о пропаже человека, — сказала Оксана твердо.

— Присаживайтесь. Когда человек пропал? Сегодня утром? Или, возможно, ночью?

— Точно не знаю.

Офицер поднял на нее взгляд.

— Сегодня утром? Вы понимаете, что по закону мы начинаем поиски только через сутки после пропажи?

— Но ей 79 лет, — голос Оксаны дрогнул. — У нее проблемы с сердцем.

— Хорошо, давайте зафиксируем заявление. — Офицер достал бланк. — Имя, возраст пропавшей?

— Иванова Антонина Викторовна, 79 лет.

— Приметы?

— Ухоженная женщина… — Оксана пыталась вспомнить все детали. — Среднего роста, около 165 сантиметров. Седые волосы, обычно собирает их в пучок. Карие глаза. Носит очки для чтения.

— Во что была одета?

— Я… Я не знаю. Я уехала рано утром, не видела ее.

— Есть ли у нее проблемы с памятью? Склонность к побегам?

— Нет. — Оксана покачала головой. — Нет, проблем с памятью не было. Она всегда была в здравом уме.

— Может быть, был конфликт? Причина, по которой она могла уйти?

Оксана замолчала. Вчерашняя ссора всплыла в памяти во всех красках.

— У нас была размолвка вчера вечером. Но это не повод исчезать.

— Понятно, — офицер что-то записал. — Оставьте свои контакты. Мы займемся поиском, но обычно в таких случаях люди возвращаются сами. Возможно, ваша мама просто хочет проучить вас.

— Проучить? — Оксана почувствовала, как внутри закипает гнев. — Ей 79 лет, а не 17.

— Тем не менее, такое бывает, — спокойно ответил офицер. — Идите домой, ждите. Если через сутки она не появится, мы активизируем поиски.

Оксана вышла из участка, чувствуя себя опустошенной и беспомощной. Она вернулась домой, где встревоженная Людмила уже включила все светильники, словно яркий свет мог помочь вернуть пропавшую хозяйку.

— Ничего? — с надеждой спросила горничная.

— Ничего. — Оксана прошла в гостиную и опустилась на диван.

— Может, она к кому-то из родственников поехала?