Конец иллюзиям: день, когда потребительское отношение семьи мужа перешло все границы

Инга, это клан Ковалевских. Там не может быть по средствам. Это должна быть бомба. Вилла в пригороде столицы, кейтеринг от Новикова, живая музыка, фейерверки — это статус.

— И чек на три миллиона, — усмехнулась Инга.

— На пять. Если быть точным, смета вышла на пять двести.

В кухне повисла тишина. Только тихо гудел холодильник, свидетель ночного поедания прошутто. Инга почувствовала, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начинает сворачиваться холодный узел. Она знала эту семью. Мать Вадима, Тамара Ильинична, умела считать чужие деньги лучше, чем свои долги по коммуналке.

— И зачем ты мне это рассказываешь? — спросила Инга, хотя ответ уже висел в воздухе, как запах гари.

Вадим встал, подошел к окну. Вид на спальный район его явно угнетал. Он мечтал о панорамных окнах в сити, но жил в двухкомнатной квартире жены, купленной ею за три года до брака на деньги от бабушкиного наследства и собственных накоплений.

— Ковалевские платят половину! Эдик сказал, что это их подарок молодым, — начал Вадим издалека. — Остальное со стороны невесты. Мама в панике. У нее только пенсия и дача, которую зимой не продать. У меня, сама знаешь, сейчас спад продаж. И…

Вадим резко повернулся. Маска усталого аристократа слетела.

— Инга, не тупи! У нас есть деньги! Те два миллиона на вкладе. Срок как раз вышел на прошлой неделе. Я видел уведомления в твоем планшете.

Инга даже не моргнула. Два миллиона — ее подушка безопасности, ее мечта о небольшом участке земли под строительство своего дома, куда она хотела перевезти маму из старой хрущевки. Деньги, которые она откладывала, беря дополнительные смены, консультируя частные пекарни по выходным, пока Вадим играл в приставку и покупал брендовые рубашки.

— Нет, — коротко сказала она.

— Что — нет?