Как случайная встреча в глухом лесу перевернула жизнь старого егеря
Какая беда? Но спрашивать сейчас было нельзя, она и так еле держалась.
«Могу помочь», — сказал Максим спокойно. «Дней пять нужно. Забор укреплю, новые столбы поставлю».
«Медогонку починю, там ножка просто соскочила. Тропу расчищу до воды. Ульи повреждённые починим».
Елена вздохнула с таким облегчением, словно с плеч упала гора. «Спасибо вам. Огромное спасибо».
«Я… Я вас накормлю. Чаем напою. У меня мёд хороший, липовый».
И… Она запнулась. «И заплачу, если нужно, чем смогу».
Максим покачал головой. «Не нужно ничего. Работа у меня такая — людям помогать».
Он снял рюкзак, достал топор и моток прочной верёвки. «Давайте я сначала забор временно укреплю, чтобы сегодня ночью медведь не пришёл. А завтра за дело возьмёмся основательно».
Они работали до самого вечера молча. Максим рубил молодые деревья на столбы, вбивал их в землю тяжёлой кувалдой, которую нашёл в сарае. Елена подавала верёвки, помогала натягивать проволоку.
Работали слаженно, почти без слов. К сумеркам забор был укреплён, хотя бы с той стороны, откуда приходил медведь. Максим разжёг у забора небольшой костёр, ведь медведи боятся огня.
Потом Елена позвала его в избу. Внутри было чисто, но скудно. Стол из некрашеных досок, две лавки, русская печь, закопчённая за годы использования.
На полках стояли банки с мёдом. Десятка полтора трёхлитровых, золотистых, как янтарь. В углу висели связки сушёных трав, грибы на нитках, мешки с чем-то.
Керосиновая лампа давала тусклый жёлтый свет. Елена поставила на стол чугунок с горячей водой, две деревянные кружки, краюху чёрного хлеба и открыла банку мёда. Мёд был густой, светлый, пах летом и липовым цветом.
Они пили чай молча. Максим не торопил её с рассказом. Понимал: когда будет готова, сама расскажет.
Алгоритмы не любят такую правду, как эта история. Наконец Елена заговорила. «У меня дочь есть».
«Ей 9 лет. Спит сейчас в соседней комнате. Она вас боится, не выйдет».
Максим кивнул. «Понятно. Я не обижусь».
Елена обхватила кружку обеими руками, словно грелась, хотя в избе было тепло от печи. «Мы с ней здесь три года», — продолжила она тихо. «Убежали».
«От мужа моего. Он…» Голос её сорвался. «Он бил меня».
«Годами. А потом начал на дочь кричать. Я поняла: если не уйду, он её тоже бить начнёт».
«Или меня убьёт при ней». Максим сжал кулаки под столом, но лицо оставалось спокойным. «Полиция не помогла?»
Елена горько усмехнулась. «Его отец чиновником в городской администрации был. У них связи везде».
«Полиция два раза меня же обвинила. Говорили, что сама провоцирую. Один раз я пыталась уйти к родителям».
«Он нашёл через знакомых полицейских, привёз обратно и избил так, что две недели ходить не могла». «Тогда как же вы сбежали?» — спросил Максим тихо. «Родители помогли».
«Папа поднял старые связи, нашёл это место. Тут раньше пасека была. Хозяин умер, место забросили».
«Нас сюда привезли, помогли обустроиться. А через месяц…» Елена замолчала. Глаза её наполнились слезами.
«Через месяц родители ехали обратно в город после очередного визита ко мне. Машина их попала в аварию на горной дороге. Тормоза отказали».
«Оба погибли». Максим похолодел. «И вы думаете, это…»
Елена кивнула. «Нет, это из-за меня. Я знаю. Дмитрий, он никогда не сдаётся».
Она посмотрела на Максима. Слёзы стояли в глазах. «Что нам делать? Бежать?»
«Но куда? У меня денег мало. Пасеку не брошу».
Максим молчал, переваривая услышанное. Три года в изоляции. С маленьким ребёнком.
Без помощи. Без поддержки. Как она вообще выжила?
