Лот за один доллар: чем закончился шуточный аукцион для мужа
Вернувшись в опустевшую квартиру, Дмитрий почувствовал острую, жгучую боль в груди. Он потерял не только работу, не только деньги, но и Ольгу, свой фундамент, свою опору, человека, который делал его успешным, который был его невидимым мозгом. В квартире стояла звенящая тишина, которая раньше казалась ему приятной, а теперь давила на виски, кричала о его одиночестве, о его полном и безоговорочном провале.
Он снова набрал её номер, снова и снова, но слышал лишь равнодушный голос автоответчика: «Абонент недоступен». Снова и снова. Бесполезно. Она отрезала все концы. Он попытался позвонить общим знакомым, друзьям, тем, кого он считал своей свитой. Но никто не брал трубку или отвечал уклончиво.
— Дим, ну ты сам понимаешь. Такая ситуация. Неприятно, но ты сам натворил, — пробормотал один, и Дмитрий услышал в его голосе не сочувствие, а скрытое злорадство.
— Прости, очень занят. Сейчас совсем нет времени, — быстро ответил другой.
И Дмитрий понял, что он больше не успешный Дмитрий, а просто Дмитрий, который оказался никому не нужен. Его репутация была уничтожена. Никто не хотел иметь дело с человеком, который так подставил свою компанию и так унизил свою жену. Его образ успешного Дмитрия был растоптан в пыль, а на его месте осталась лишь раздавленная оболочка.
Дмитрий сидел в пустой квартире, окруженной тишиной, которая была громче любого крика, любого обвинения. Он видел перед собой картины вчерашнего вечера, смех зала, его собственное самодовольное лицо, потом появление Ковалева, решительный жест, рука Ольги в руке другого мужчины, её взгляд, полный холодной ярости, которой тогда он не понял. И это отчуждение, эта ледяная решимость в её глазах, которой он тогда не придал значения. Он вспомнил, как она работала ночами, как спокойно объясняла ему сложные схемы, как верила в него, как была его преданной тенью. А он… Он предал её, унизил, выставил на посмешище. И теперь расплачивался за это сполна.
На кофейном столике, где раньше всегда стоял её любимый букет, когда она еще пыталась принести в их дом немного уюта, лежала небольшая записка, написанная рукой Ольги, которую он не заметил, когда уходил утром.
«Я желаю тебе такого же счастья, какое ты мне подарил. Подумай об этом».
И теперь в этой мертвой тишине слова эти прозвучали для него как приговор. Он был одинок, опустошен. И перед ним простиралась лишь беспросветная пустота. Он сделал это с собой сам. Это была холодная, безжалостная месть, обернувшаяся полным крахом его жизни. Он был унижен публично, лишен всего, что имел, и теперь ему предстояло в полной мере ощутить вкус того одиночества, которое он сам создал. Он был один, абсолютно один, сгорающий в пламени собственного провала, и не было никого, кто мог бы его спасти.
Будущее казалось пустым, страшным, без единого просвета. И это было его собственное творение. Его жизнь превратилась в руины, и ему оставалось лишь бродить по ним в полном одиночестве, вспоминая, как он собственноручно разрушил всё, что у него было. Он, Дмитрий Сергеевич, человек, который делал карьеру, теперь не имел ничего. И это было лишь начало его страданий.
