Ловушка с командировкой сработала: жена узнала правду о ночной жизни дома

Муж шесть лет лежал в вегетативном состоянии, но каждую ночь я находила чужое мужское белье. Я заподозрила неладное и притворилась, что уезжаю в командировку. Ночью я тайком забралась на дерево и заглянула в окно спальни — то, что я увидела, повергло меня в шок.

Закат опускался на город, окрашивая небо за большим панорамным окном в багровые тона. Последние слабые лучи солнца падали на белоснежную простыню кровати. Я осторожно поставила дорогую сумку на диван, стараясь не издавать ни малейшего шума, хотя прекрасно понимала: человек, лежащий на кровати, скорее всего, ничего не слышит. Вот уже шесть лет эта комната погружена в тишину и пропитана резким запахом дезинфицирующих средств — тем самым характерным больничным ароматом, который теперь стал запахом нашего дома.

Я подошла к постели и посмотрела на Кирилла, моего мужа, лежащего неподвижно, словно прекрасная, но безжизненная восковая фигура. Его лицо по-прежнему было красивым, глаза плотно закрыты, грудь слабо вздымалась в ритме аппарата искусственной вентиляции легких. Я присела на край кровати и нежно убрала пряди волос с его лба, ощущая привычную щемящую боль в сердце.

Шесть лет назад та страшная авария отняла у меня энергичного, талантливого мужа, оставив лишь неподвижное тело, нуждающееся в круглосуточном уходе. Все вокруг восхищались мной, называли святой женщиной, живым ангелом, не жалеющим своей молодости ради супруга в вегетативном состоянии. Но они не знали, как одинока я каждую ночь, оставаясь наедине с холодными стенами.

Я наклонилась, чтобы по привычке поцеловать его в лоб, как делала каждый раз, возвращаясь с работы, чтобы он знал: жена вернулась домой. Но как только мой нос коснулся кожи на его шее, я замерла. Среди запаха медицинского спирта и мягкого детского геля для душа, которым я всегда его мыла, в мои ноздри ударил незнакомый аромат — насыщенный, соблазнительный мужской парфюм с нотами сандала и мускуса, из тех дорогих линеек, что предназначены для уверенных в себе мужчин.

И что еще ужаснее — едва уловимый запах застывшего сигаретного дыма, тот самый резкий шлейф, который въедается в кожу человека, только что выкурившего сигарету. Я отшатнулась, сердце глухо стукнуло. Кирилл прикован к постели уже шесть лет, он не может курить и никогда не пользовался парфюмом в таком состоянии.

Я попыталась успокоить себя: наверное, это запах какого-то врача-мужчины, приходившего на осмотр. Но тут же вспомнила, что его личный врач, Алина — женщина, а медбрат, изредка приходящий менять катетер, не пользуется такими дорогими духами. Смутное подозрение, словно ядовитое семя, начало прорастать в моей голове, и по спине пробежал холодок.

Я попыталась отогнать эту безумную мысль, встала и пошла в ванную за теплой водой, чтобы обтереть его. Работа в компании была напряженной, но, приходя домой, я никогда не позволяла домработнице прикасаться к телу мужа. Я хотела ухаживать за ним сама — это был единственный способ почувствовать связь с ним.

Закончив обтирать и переодевать Кирилла, я взяла таз с водой и корзину с грязным бельем и спустилась в прачечную на первом этаже. Тамара, честная и простодушная деревенская женщина, которую я наняла с того дня, как Кирилл попал в беду, хлопотала на кухне, готовя ужин. Я собиралась забыть о странном запахе, пока не начала сортировать белье для стирки.

В корзине Кирилла обычно лежали только взрослые подгузники, несколько полотенец и просторные хлопковые шорты на резинке, удобные для гигиенических процедур. Но сегодня мои пальцы коснулись какой-то другой ткани — гладкой, прохладной и эластичной. Я вытащила вещь со дна корзины, и все мое тело словно оцепенело.

В руках у меня были мужские боксеры премиум-бренда бордового цвета, облегающие и модные. Это точно не то, что я покупала для Кирилла. Человек, прикованный к постели, не контролирующий физиологические процессы, никак не мог носить такое тесное и неудобное белье.

Дрожащими руками я поднесла трусы ближе к глазам, и голая правда ударила меня, заставив желудок болезненно сжаться. Это белье было использовано, на нем все еще виднелись характерные следы. Я стояла как вкопанная посреди прачечной, сжимая в руках чужую вещь, ощущая, как холод пробирает от затылка до самых пяток.

Мой муж — человек в вегетативном состоянии, он лежит там неподвижно, все его жизненные функции зависят от аппаратов и посторонней помощи. Откуда тогда взялось это мужское белье со следами жизнедеятельности?