Мальчик наотрез отказывался отдавать рюкзак в тихий час. То, что внутри, довело воспитательницу до слез
В те короткие секунды, пока ткань была задрана, женщина успела разглядеть жуткие, давно пожелтевшие кровоподтеки, усеивающие детскую спину. Она мягко попросила воспитанника позволить ей осмотреть ушиб, но малыш в панике отпрыгнул и замотал головой. Поняв свою ошибку, педагог мгновенно сменила тему разговора, стараясь успокоить испуганного мальчика.
Несмотря на внешнее спокойствие, теперь Лилия стала фиксировать каждую мелочь в поведении новенького. Оказалось, что при малейших детских конфликтах, криках или толкотне Кирилл рефлекторно прятался в дальний угол, закрывая руками живот и втягивая голову. При этом он маниакально поправлял края своей одежды, ревностно следя за тем, чтобы кожа оставалась скрытой от посторонних глаз.
Остаток дня прошел в привычном ритме: мальчик съел свою порцию обеда, изобразил на бумаге семейный портрет и успешно справился с математическими задачками на сложение. Отправившись в спальню, он традиционно обхватил любимую сумочку и погрузился в глубокий сон. Тем временем рабочие часы наставницы подошли к логическому финалу.
Пора было возвращаться в собственную квартиру, однако тревожные мысли о синяках не давали женщине покоя. По негласному протоколу, любые подозрительные травмы у несовершеннолетних требовали немедленного доклада начальству. За этим обычно следовал вызов правоохранителей, созыв специальной комиссии и визит проверяющих в семью.
Подобный опыт в ее практике уже имелся, но тогда речь шла о глубоко пьющих людях, чья вина не вызывала сомнений. В данном же случае картина категорически не складывалась, и педагог терялась в догадках относительно природы этих увечий. Приняв волевое решение, Лилия набрала номер мамы Кирюши и пригласила ее на откровенный разговор тет-а-тет.
Уловив тревожные нотки в телефонной трубке, собеседница примчалась в учреждение буквально в течение часа. «Сегодня днем я нечаянно заметила страшные следы ушибов на теле вашего сына», — без предисловий начала наставница. Глаза посетительницы расширились от паники, и она первым делом поинтересовалась, не заметили ли этого остальные ребята. Получив отрицательный ответ, женщина заметно выдохнула.
«Слава богу», — с облегчением произнесла родительница, — «мой мальчик панически боится чужих взглядов на свои шрамы». «Скажите честно, мне нужно заявлять в компетентные органы?» — с напряжением поинтересовалась педагог. В ответ собеседница лишь издала глухой, наполненный горечью смешок.
«Ради бога, извините», — неловко пробормотала посетительница, — «просто в инстанциях и так в курсе всей нашей истории от и до. Мы стараемся это не афишировать, но Кирюша не наш биологический ребенок, а сам процесс его усыновления был связан с ужасными событиями». Взяв с наставницы клятву о полном сохранении тайны, мать начала свою исповедь…
