Мать отреклась от меня в ночь, когда моя дочь попала в больницу. Сюрприз, который ждал ее любимую семью на юбилее
Почему я не придала этому значения? Этот вопрос теперь будет преследовать меня всю жизнь.
В ту роковую пятницу я отвезла Полину к матери. У Риты намечался юбилей — 30 лет, и нужно было помочь с подготовкой грандиозного праздника. Пока я ездила по городу за продуктами и шариками для украшения зала, Полина оставалась в доме у бабушки.
В семь вечера раздался звонок. Голос матери был на удивление спокоен: «Маша, тут Полина с лестницы упала, я скорую вызвала». Я бросила всё и позвонила Сергею.
Когда мы примчались в приёмный покой нашей же больницы, Полина уже была без сознания. Врач сказал, что она получила тяжелую травму головы при падении с лестницы второго этажа. Я не могла в это поверить.
Полина — очень осторожный ребёнок. Она никогда не бегала по лестницам. Мать холодно процедила: «Дети есть дети, носятся, не смотрят под ноги, я не уследила».
Это ледяное спокойствие и полное отсутствие эмоций на её лице насторожили меня. Её родная внучка на волосок от смерти, а она не выказывала ни капли беспокойства. Словно это чужой ребёнок, чужая беда.
Держа маленькую безвольную ручку Полины в реанимации, я не могла сдержать слёз: «Проснись, доченька, проснись, моя хорошая. Я не смогу без тебя жить». В этот момент зазвонил мой мобильный.
На экране высветилось «Мама». Я судорожно смахнула слёзы и ответила, ожидая услышать слова поддержки, раскаяния, хоть что-то человеческое. Но первые слова матери были совсем не те, что я ожидала.
«Ну что там с Полиной?» — спросила она так, будто интересовалась прогнозом погоды. «Она… она ещё в себя не пришла», — дрожащим голосом ответила я. Мать холодно бросила: «Понятно».
А потом прозвучали слова, от которых у меня потемнело в глазах. «Слушай, ты же помнишь, что у Ритки завтра юбилей? Ресторан украшать надо, ты же обещала всё взять на себя, не забудь заехать за шариками».
Я не верила своим ушам. Моя дочь лежит без сознания, а она говорит про украшение зала? Я молчала, не в силах поверить в реальность её слов.
«Ты что, оглохла?» — раздражённо спросила мать. «Я с тобой разговариваю». «Мама, сейчас не время, Полина в реанимации».
«Какая вечеринка, какие шарики?» — начала я, но её голос стал стальным. «Господи, Маша, ну не начинай. Вечно ты любишь из мухи слона делать.
Ну упал ребёнок, с кем не бывает. Ты не врач, ты ей всё равно ничем не поможешь, врачи же рядом. Ты что думаешь, твоё сидение в коридоре ей поможет?
Только нервы себе и людям треплешь. А у Риты юбилей, тридцать лет, один раз в жизни бывает. Она столько готовилась, столько денег вложила, а ты хочешь сестре испортить самый важный день в её жизни своим кислым лицом и трагедиями».
«Это не трагедия!» — мой голос сорвался на крик. «Твоя внучка без сознания!» «А ты не кричи на мать!» — рявкнула она.
«Хватит быть эгоисткой, мир не крутится вокруг тебя и твоих проблем. Есть и другие люди, твоя сестра, например. У неё праздник, и твой долг — помочь.
Так что бери себя в руки, вытирай сопли и делай, что тебе говорят. А с Полинкой всё будет нормально, дети живучие». В этот момент трубку выхватила Рита.
«Маша, если ты не приедешь, я с тобой в жизни разговаривать не буду. Ты специально это подстроила, ты всегда мне завидовала. И сейчас хочешь испортить мне самый лучший день в жизни».
Я услышала, как мать на заднем плане поддакнула: «Точно, специально, чтобы внимание на себя перетянуть». Я отчаянно искала слова, но в голове был туман. «Прости, Рита, я не могу сейчас приехать, Полина…»
Мать снова перехватила телефон. «Если завтра не приедешь, можешь считать, что у тебя больше нет матери, это твой выбор». И она бросила трубку.
Я стояла посреди больничного коридора, ошеломлённая. Моя дочь в реанимации, а их волнует только юбилей сестры. Неужели это и есть семья?
В коридоре показалась Оля, моя коллега и близкая подруга, с двумя бумажными стаканчиками кофе. Она работала в ночную смену. «Я всё слышала», — тихо сказала она, протягивая мне стаканчик…
