Мать отреклась от меня в ночь, когда моя дочь попала в больницу. Сюрприз, который ждал ее любимую семью на юбилее
«Она сказала: «Удали это, если не удалишь, я удалю тебя». Мне было очень страшно». Потом она рассказала, как бабушка потащила её к лестнице и толкнула.
В зале суда воцарилась мёртвая тишина, несколько присяжных утирали слёзы. Моя мать снова закричала: «Это неправда, этот ребёнок всё врёт, её настроили против меня!» Судья ударил молотком: «Тишина в зале, ещё одно слово, подсудимая, и я удалю вас».
В день вынесения приговора зал был переполнен. Наша история получила широкую огласку в местных новостях, её окрестили «Делом о наследстве». Судья зачитывал приговор: «Признать подсудимую Тамару виновной в совершении преступлений, предусмотренных статьями «мошенничество в особо крупном размере» и «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью малолетнего с целью скрыть другое преступление», и назначить наказание в виде 12 лет лишения свободы в колонии общего режима».
«Признать подсудимую Маргариту виновной по статье «мошенничество в особо крупном размере, совершённое группой лиц по предварительному сговору», и назначить наказание в виде 8 лет лишения свободы. Кроме того, суд постановляет признать отказ потерпевшей от наследства недействительным, совершённым под влиянием обмана, вернуть наследственное имущество в виде квартиры в полную собственность потерпевшей Марии. Взыскать с осуждённых в пользу потерпевшей компенсацию морального вреда в размере 3 миллионов».
Когда судья зачитал сроки, 12 и 8 лет, Рита завыла в голос, а мать молчала. Она медленно повернула голову и посмотрела прямо на меня. В её глазах не было отчаяния или страха, в них была чистая, концентрированная ненависть.
Оона беззвучно шевелила губами, и я смогла прочитать по ним одно слово: «Ненавижу». Конвоиры уже уводили их, а она всё смотрела на меня, не отрываясь. Рита цеплялась за неё и кричала: «Мама, помоги!», но мать её словно не слышала.
И я поняла: она никогда не раскается. Она до последнего вздоха будет считать виноватой меня. И это осознание стало последней точкой в нашей истории, оно окончательно меня освободило.
Когда я вышла из зала суда, я впервые в жизни почувствовала себя по-настоящему свободной. Сергей держал меня за руку, Оля улыбалась. На улице нас ждала Полина с родителями Сергея.
Моя дочка подбежала ко мне и крепко обняла: «Мамочка, теперь всё хорошо?» Я прижала её к себе: «Да, моя хорошая, теперь всё кончено». Я слышала, что моя мать в колонии проводила всё время в одиночестве, к ней никто не приезжал.
Все её подруги отвернулись от неё после того, как дело получило огласку. От Риты ушёл муж, забрав детей. Он также лишил её родительских прав, заявив в суде, что не может доверить детей женщине, способной на такое.
Теперь Рита отбывает срок в той же колонии, что и мать. Несколько раз из тюрьмы приходили письма, я видела на конверте знакомый почерк матери. «Я ни в чём не виновата, это всё ты, Маша, ты во всём виновата», — было написано в первом письме, которое я всё-таки вскрыла.
Остальные я выбрасывала, не читая. Слова моей матери больше не могли причинить мне боль. Через три месяца мы с Сергеем поженились.
Это была скромная церемония в маленькой церкви. Полина в белом платьице шла рядом со мной, гордо неся букет невесты. «Мама, ты такая красивая», — сказала она сияющими глазами.
Сергей ждал меня у алтаря, в его глазах стояли слёзы. Мы обменялись клятвами: в болезни и здравии, в горе и радости любить, уважать и защищать друг друга. На церемонии собрались Оля, наши коллеги из больницы, родители Сергея, которые приняли меня как родную дочь.
Это была церемония без моей матери и сестры, но она была наполнена настоящим теплом и искренними благословениями. «Вот что такое настоящая семья, — думала я. — Люди, связанные не кровью, а любовью и уважением».
Мы продали унаследованную квартиру и на эти деньги, добавив компенсацию, купили небольшой дом за городом. Во дворе Сергей установил для Полины детскую площадку с качелями и горкой. Полина играет там каждый день, её смех разносится по всему саду.
Каждый раз, когда я слышу этот смех, я чувствую себя безмерно счастливой. Часть денег мы положили на счёт в банке. Это будет фонд для обучения Полины в университете, я хочу, чтобы моя дочь сама выбрала свой путь…
