Муж молча прятал глаза в экран. Неожиданная развязка одного очень пафосного застолья
Сергей вжался в стул.
Он был красным, потным и жалким.
— Мам, ну там сложная схема: я через Вику деньги вывожу, налоги, понимаешь, офшоры.
— Офшоры?
Тамара Ильинична медленно подошла к сыну.
Она была женщиной старой закалки.
Она могла простить бедность.
Она могла простить глупость.
Но она не могла простить, когда из нее делают дуру перед людьми, и она ненавидела ложь.
Размах у Тамары Ильиничны был богатырский.
Громкий хлопок по столу эхом разлетелся по квартире.
Сергей схватился за голову, едва не опрокинув салат с креветками.
— Офшоры? — заорала свекровь так, что задрожали стекла в серванте.
— Ты матери врешь!
Ты жене на шею сел и ноги свесил?
Я тебя таким воспитывала!
— А, успокойся, давление! — взвизгнул Сергей.
— Плевать на давление! — Тамара Ильинична схватила со стола салфетку и швырнула в него.
— Ты посмотри на себя!
Тетю Галю позвал, меня позвал, стол накрыл за чужой счет!
Барин, да я со стыда сгорю теперь!
Она повернулась к Вике.
Вика ожидала атаки.
Ожидала, что свекровь сейчас скажет: «Сама виновата, избаловала!» или «Не смей позорить мужа!».
Но Тамара Ильинична вдруг сдулась.
Плечи опустились.
Она посмотрела на Вику не как на врага, а как женщина на женщину — с пониманием и какой-то тоскливой жалостью.
— Прости меня, Вика! — глухо сказала она.
— Я же не знала, я правда верила!
Думала, вырос мужик, а выросла вот эта…
Она ткнула пальцем в сторону Сергея, который пытался стать невидимым.
— И за «эту» прости: язык мой — враг мой!
Ты девка золотая, раз такое терпела!
Потом она снова повернулась к сыну.
Глаза ее метали молнии.
— Значит так, бизнесмен, праздник окончен.
Завтра же, слышишь, завтра же идешь работать.
И мне плевать куда.
Хоть грузчиком, хоть дворником, хоть унитазы чистить.
— Мам, ну какие унитазы, у меня высшее образование!
— У тебя высшая степень наглости! — рявкнула Тамара Ильинична.
— Если через неделю я не увижу справку с места работы и первую зарплату, я приеду сюда жить.
Я тебе такую жизнь устрою, что армия покажется курортом.
Ты меня знаешь.
Я тебя породила, я тебя и перевоспитаю.
Гости сидели тихо, боясь пошевелиться.
Дядя Паша аккуратно налил себе компота, выпил и вытер губы рукавом.
Сцена была эпичной.
Вечер закончился скомкано.
Гости быстро разошлись, чувствуя неловкость.
Тетя Галя, уходя, шепнула Вике:
