Муж распланировал деньги моих родителей, но забыл, на ком женился

Мы живем здесь, в моей квартире. Нам не нужна стройка на котловане в другом конце города.

— Ну, нам не нужна, — легко согласился он, подходя ближе. — Но маме нужна.

Мир на секунду качнулся.

— Что?

— Ну, своей-то квартиры у нее нормальной нет. Ты ж знаешь, — он говорил так, словно объяснял ребенку, почему небо синее. — Живет в этой хрущевке. Трубы текут, соседи пьющие. Она нас вырастила, выучила. Мы с тобой молодые. У нас все есть. А это инвестиция. Оформим на маму, а потом, лет через десять, эта квартира мне достанется. Ну, или детям.

Я смотрела на него и видела незнакомца. Где был тот парень, с которым мы гуляли по набережной и обсуждали планы на поездку в горы? Где был тот, кто утверждал, что хочет построить дом своими руками? Он исчез. Остался менеджер среднего звена, марионетка с ниточками, уходящими куда-то в район хрущевки с текущими трубами.

— Дай сюда конверт, — тихо сказала я, протягивая руку.

Вадим отступил на шаг, прижав конверт к груди.

— Крис, ты чего? Не начинай. Это ж для семьи, общий бюджет. Мы теперь муж и жена, все общее.

— Это подарок моих родителей, — я чеканила каждое слово. — Они горбатились не для того, чтобы твоя здоровая, трудоспособная мать переехала в бизнес-класс.

— Не смей так говорить про маму! — его лицо вдруг пошло красными пятнами. — Она, святая женщина, последнее отдавала, а твои буржуи — им эти деньги тьфу!

Буржуи… Мой отец, у которого артрит на пальцах от холода, и мама, которая экономит на косметике, чтобы отправить мне лишнюю копейку.

— Вадим, отдай конверт, иначе я вызову…

Я осеклась. Кого я вызову? Полицию? На мужа в брачную ночь?

— Никого ты не вызовешь, — он криво усмехнулся. — Ты моя жена и должна слушаться. Кстати, мама сейчас подъедет. Сделаешь ей перевод. Она договорилась с менеджером. Он прямо ночью оформит бронь на квартиру. По знакомству.

— Что? — я задохнулась от возмущения. — В час ночи?

— Ну, а что тянуть, пока цены не подняли?

В этот момент зазвонил домофон. Резкий противный звук разрезал тишину квартиры, как нож консервную банку. Вадим просиял.

— О, легка на помине. Я открою.

Он бросился в прихожую. Я услышала писк кнопки, звук открывающейся магнитной двери снизу.

— Мамуль, лифт не работает. Давай пешочком. Я встречу, — крикнул он в трубку и обернулся ко мне, победно сияя.

Конверт он небрежно бросил на тумбочку в прихожей, чтобы надеть тапки и выйти на лестничную площадку встречать мамулю.

— Так ты серьезно решил, что подарки от моих родителей на свадьбу — это первый взнос за квартиру твоей матери? — мой голос дрожал от ярости, но он уже не слушал.

— Успокойся, ненормальная, — бросил он через плечо, открывая входную дверь. — Сейчас все оформим, потом спасибо скажешь.

Он вышел на лестничную клетку, оставив дверь приоткрытой. Я слышала, как он перегибается через перила:

— Мам, давай, тут невысоко.

Я застыла, глядя в пустой проем двери. У меня было ровно столько времени, сколько нужно шестидесятилетней грузной женщине, чтобы подняться на третий этаж в сталинке с высокими пролетами. Минуты две, максимум три, если она остановится отдышаться.

Мозг, до этого плававший в тумане обиды, вдруг стал ясным и холодным, как лед. Я посмотрела на конверт, лежащий на тумбочке. Внутри действительно лежал чек на три миллиона. Но главное, доступ к моим банковским счетам был в моем телефоне. Деньги отец перевел мне на счет еще утром, а в конверте была просто красивая открытка с чеком для вида, для гостей. Он знал, что деньги у меня на карте, и сейчас они придут с мамой выбивать из меня перевод.

Я метнулась в спальню. Мой старый кот Беляш сидел на кровати и смотрел на меня желтыми глазами.

— Прости, Беляш, будет шумно, — шепнула я…