«Зайдите к нему после полуночи»: странный совет няни открыл мне глаза на мужа

Марина налила себе воды, сделала несколько глотков. Руки всё ещё дрожали. Она попыталась успокоиться, найти рациональное объяснение. Может, Вера Петровна ошиблась? Или неправильно что-то поняла? Но няня не из тех, кто паникует без причины. Три года она живёт с ними бок о бок, видит их семью изнутри. И если она решилась на такой шаг, значит, что-то действительно не так.

Марина посмотрела на часы. Без пятнадцати девять. Дмитрий придёт не раньше полуночи. Может, и позже. У неё есть время подумать. Решить, что делать.

Она вернулась в гостиную, села на диван, обхватила колени руками. За окном сгущалась осенняя темнота. Включила торшер. Жёлтый свет заполнил комнату, но не принёс тепла. Марина смотрела на дверь кабинета в конце коридора. Тёмная дверь из массива дуба, всегда закрытая. Святая святых Дмитрия. Туда она заходила редко, только чтобы протереть пыль или пропылесосить, и то, когда муж разрешал. Что там может быть такого, что испугало няню до слёз?

Мысли вертелись в голове, не давая покоя. Марина пыталась вспомнить, не было ли ещё каких-то странностей. И вспомнила. Три месяца назад её пригласила на ланч давняя подруга Света. Они сидели в кафе, болтали о разном, и Света вскользь упомянула, что видела Дмитрия в центре города. «Он выходил из какого-то офисного здания, — рассказывала Света. — Я хотела подойти, поздороваться, но он так странно себя вёл. Оглядывался, торопился. Сел в машину и уехал. Может, я ошиблась, но мне показалось, что он чем-то очень обеспокоен». Тогда Марина отшутилась: дела, работа, стрессы. Но теперь это воспоминание всплыло с новой силой.

А ещё был тот вечер, когда Дмитрий пришёл домой совершенно разбитый. Лицо серое, руки трясутся. Марина испугалась, стала спрашивать, что случилось, не заболел ли он. Дмитрий отмахнулся, буркнул что-то про тяжёлое дело, заперся в кабинете. А утром вёл себя так, словно ничего не было.

Марина встала, прошлась по комнате. Она не привыкла подозревать, копаться в чужих вещах, шпионить. Это не в её характере. Она всегда доверяла Дмитрию. Они познакомились восемь лет назад на дне рождения общих знакомых. Дмитрий тогда только открыл свою адвокатскую практику, был полон энергии и планов. Высокий, спортивный, с уверенным взглядом и лёгкой улыбкой. Он сразу обратил на неё внимание, начал ухаживать. Цветы, рестораны, долгие разговоры о жизни, о мечтах. Через полгода сделал предложение.

Марина тогда работала менеджером в небольшой компании, снимала квартиру с подругой. Жизнь была обычной, без особых перспектив. А тут успешный мужчина, который предлагал ей стабильность, семью, любовь. Она согласилась не раздумывая. Первые годы были счастливыми. Родился Саша, потом Лиза. Дмитрий много работал, но находил время для семьи. Они ездили отдыхать, строили планы. Марина бросила работу, посвятила себя дому и детям. Ей это нравилось. Она чувствовала себя нужной, защищённой.

Но когда это изменилось? Когда Дмитрий стал отдаляться? Может, года два назад. Сначала незаметно. Он стал больше времени проводить на работе, меньше интересоваться семейными делами. Потом перестал рассказывать о своих делах. На вопросы Марины о работе отвечал коротко, неохотно. Раздражался, если она настаивала. И тогда же, кажется, начались эти ночные звонки.

Марина вспомнила ещё один эпизод. Месяц назад, поздно вечером, она зашла в кабинет, чтобы позвать Дмитрия ужинать. Он сидел за компьютером, и экран был повёрнут так, что она не видела, что там. Но когда она вошла, Дмитрий резко захлопнул ноутбук. Лицо у него было виноватое, застигнутое врасплох.

— Ты чего так резко? — спросила Марина, пытаясь придать голосу лёгкость.

— Ничего. Просто задумался. — Он встал, потянулся. — Ужин готов?

Тогда она не стала спрашивать. Но теперь вспомнила выражение его лица. Страх. Да, это был именно страх.

Мысли роились в голове, одна тревожнее другой. Марина чувстовала, как внутри растёт паника. Что происходит? Измена? Долги? Какие-то криминальные дела? Она вспомнила слова Веры Петровны: «Загляните в его кабинет после полуночи». Значит, что-то происходит именно ночью, когда все спят.

Марина подошла к двери кабинета, положила руку на ручку. Заперто. Дмитрий всегда запирал кабинет, когда уходил. Ключ носил с собой. Раньше это не вызывало вопросов — важные документы, конфиденциальность клиентов. Но теперь эта запертая дверь казалась символом всего того, что скрывал от неё муж.

Она отошла, вернулась в гостиную. Села на диван, обхватила голову руками. Пыталась успокоиться, привести мысли в порядок. Хорошо. Она подождёт. Дмитрий придёт, она будет вести себя как обычно. А после полуночи, когда он окажется в кабинете, она заглянет туда. Тихо, незаметно. И увидит, что там происходит. Решение было принято, и от этого стало немного легче.

Марина встала, пошла проверить детей. Саша и Лиза спали в своих кроватках, укрытые одеялами. Лицо Лизы было таким спокойным, безмятежным. Саша во сне обнимал плюшевого медведя. Марина поправила им одеяло, поцеловала обоих в лоб. Дети ни о чём не подозревают. Для них мир всё ещё безопасен, предсказуем. Она вышла из детской, тихо прикрыв дверь.

В коридоре было темно и тихо. Только гул холодильника на кухне да тиканье настенных часов. Марина вернулась в гостиную, взяла книгу с полки. Попыталась читать, но строчки расплывались перед глазами. Время тянулось мучительно медленно. Половина десятого. Десять. Пол-одиннадцатого.

Наконец, в начале двенадцатого, она услышала звук ключа в замке. Марина вздрогнула, отложила книгу. Встала, разгладила юбку, попыталась придать лицу спокойное выражение.

Дмитрий вошёл в квартиру, снял пальто. Выглядел он усталым, осунувшимся. Под глазами тёмные круги, галстук ослаблен, рубашка помята.

— Привет, — сказала Марина как можно естественнее. — Как дела?

— Нормально. — Дмитрий прошёл мимо неё в сторону кабинета, даже не взглянув. — Устал.

— Ужинать будешь?

— Нет. Перекусил в офисе.

Он открыл дверь кабинета, вошёл внутрь. Марина услышала щелчок замка. Она осталась стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь. Сердце колотилось. Началось. Теперь оставалось только ждать.

Марина вернулась в спальню, легла на кровать, не раздеваясь. Свет не включала. Лежала в полумраке, прислушиваясь к звукам квартиры. Из кабинета доносились приглушённые шорохи, Дмитрий что-то перекладывал, открывал ящики. Потом всё стихло.

Она смотрела на светящийся циферблат будильника на тумбочке. Стрелки двигались с мучительной медлительностью. Половина первого. Без двадцати час. Час ночи.

Марина осторожно поднялась с кровати. В квартире царила тишина. Она босиком вышла в коридор. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всей квартире. Дверь кабинета была чуть приоткрыта. Из-под неё пробивалась тонкая полоска света.

Марина замерла, прислушалась. Голос. Дмитрий с кем-то разговаривал. Тихо, почти шёпотом, но она различала интонацию. Он говорил напряжённо, торопливо. Она сделала шаг. Другой. Паркет холодил ступни.

Марина подкралась к двери, осторожно заглянула в щель. То, что она увидела, заставило её вцепиться в дверной косяк, чтобы не упасть. Дмитрий сидел за своим широким письменным столом, спиной к двери. Перед ним стоял раскрытый ноутбук, экран светился в полутьме кабинета.

На экране — лицо пожилой женщины. Крупное, властное лицо с тяжёлым подбородком и холодными серыми глазами. Волосы седые, коротко подстрижены. Женщина смотрела прямо в камеру, и от этого взгляда по спине Марины пробежал холодок. Она знала это лицо. Господи, как она могла его не узнать!

Людмила Ивановна. Свекровь. Мать Дмитрия. Которая умерла пять лет назад.

Марина почувствовала, как внутри всё оборвалось. Земля ушла из-под ног. Она вцепилась в косяк обеими руками, боясь, что сейчас потеряет сознание. Это невозможно. Этого не может быть. Они были на похоронах. Видели гроб, могилу. Получали страховку. Людмила Ивановна мертва. Мертва.

Но на экране сидела живая женщина. Та самая. С теми же тяжёлыми складками у рта, с тем же презрительным прищуром глаз.

— Я же просил ещё неделю, — говорил Дмитрий, и голос его звучал жалко, униженно. Совсем не похоже на уверенного адвоката, каким Марина знала своего мужа. — Мне нужно закрыть одно дело, получить гонорар.

— Мне плевать на твои дела! — отчеканила женщина на экране. Голос жёсткий, безжалостный. — Я сказала: к первому числу. Сегодня третье. Где деньги, Дмитрий?