Незваные гости пришли требовать чужое. Их уверенность испарилась, когда хозяин молча запер за ними дверь

Они же вернутся… они нас сожгут!

— Не бойся, — Михаил обнял её крепко. — Я рядом. Я разберусь.

День тянулся вязко, тревожно. Михаил понимал: это только первая волна. Такие не умеют забывать унижение — они мстят, потому что иначе боятся потерять власть.

Он обошёл дом, проверил двери и окна, набрал воды в бочки. В сарае нашёл старый топор и довёл лезвие до бритвенной остроты. Он делал это не ради нападения, а потому что любой инструмент в умелых руках может стать последней линией защиты.

Сумерки упали быстро. Деревня провалилась в темноту, лишь кое-где тускло светились окна. Михаил не спал — сидел на крыльце, слушая ночь и её мелкие звуки, которые обычный человек не замечает.

Около двух часов ночи послышался шорох со стороны огорода. За ним — резкий запах бензина, мгновенно разбудивший инстинкт. Михаил сорвался с места, будто его толкнули.

За углом мелькнула тень, поливающая стену сарая из канистры. Щёлкнула зажигалка. Пламя вспухло и жадно лизнуло сухие доски.

— Ах ты гад… — Михаил в два прыжка сбил поджигателя плечом, и тот улетел в кусты крыжовника.

Сарай уже начал разгораться, огонь полз вверх быстро и зло. Михаил схватил ведро воды, стоявшее наготове, и выплеснул на стену, сбивая пламя. Потом второе, третье — он заметил вовремя, и огонь не успел набрать силу.

Поджигатель пополз прочь, но Михаил придавил край его куртки тяжёлым ботинком.

— Куда собрался? — спросил он и рывком поднял парня за шиворот.

Это был совсем молодой местный пацан с испуганными, бегающими глазами. Он дрожал так, что зубы стучали.

— Дядь Миш… не надо… меня заставили!

— Кто? — спросил Михаил.

— Лысый…