Она думала, что просто кормит голодную бабушку. Деталь в ее пророчестве, заставившая весь офис онеметь

— спросила она наконец.

Марфа Андреевна подняла палец, будто отмеряя: «Завтра приди на работу на двадцать минут раньше. Не через турникет, а по лестнице, чтобы камеры не поймали твоё лицо крупно. Поднимись на этаж выше, чем твой.

Там есть переговорная в конце коридора, с жалюзи. В ней иногда оставляют бумаги после совещаний. Зайдёшь и посмотришь на стол.

Если увидишь лист отдельно, не в папке, с подписями, сфотографируй и вышли себе на личную почту. И сразу обратно. Всё».

Наталья слушала и понимала: это звучит странно, но не магически. Это звучит как конкретный план, который можно проверить. «И после этого увольняться?» — спросила она.

«После этого ты сама поймёшь», — сказала Марфа Андреевна. «И ещё раз: утром ничего не подписывай до тех пор, пока не увидишь это сама». Старушка выпрямилась, взяла пакет покрепче.

«Спасибо тебе», — сказала она уже обычным голосом. «Иди». Наталья пошла к остановке, а в голове стучало: «Двадцать минут раньше, переговорная, лист отдельно».

Она пыталась убедить себя, что это совпадение, что старушка просто психолог, что шрам можно заметить, а про ландыши услышать случайно. Но внутреннее чувство, то самое, которое у Натальи было развито годами, чувство, что что-то не так, не отпускало. Дома она почти не ужинала.

Сидела с телефоном, листала рабочие сообщения, перечитывала письмо о назначении на участок и вдруг заметила, что в конце письма было: «Завтра в 10:00 зайдите к финансовому директору Сергею Лисицыну. Подпишите пакет документов по проекту».

Обычная фраза. Но теперь слово «подпишите» зазвенело, как тревожный колокольчик. Сергей Лисицын?

Наталья знала его всего ничего, но образ был ясный: вежливый, правильный, улыбается аккуратно, говорит тихо, но так, что спорить не хочется. У него был порядок в рубашке, порядок в кабинете и порядок в чужих головах. Он не переносил лишних вопросов…