Она думала, что возвращает кошелек обычной пассажирке. Деталь в доме ее семьи, заставившая таксистку побледнеть
Было полпятого утра. Лала устала, потерла глаза, чувствуя, как все тело наливается свинцовой тяжестью после двенадцатичасового кружения за рулем по бесконечному лабиринту столичных улиц. Здесь, в большом мегаполисе, ее держала работа и острое желание накопить денег, чтобы помочь родителям и младшим сестрам наконец-то отремонтировать семейный дом в маленьком провинциальном южном городке.
Каждый закрытый заказ приближал ее к возвращению домой. «Ладно, еще один, последний на сегодня, и спать», — прошептала она сама себе и подтвердила на терминале жирный заказ из центра с высоким коэффициентом. У входа в какой-то модный бар было людно.
Лала затормозила у тротуара, разглядывая развеселых и едва стоящих на ногах посетителей. Неожиданно дверь ее машины рванули так, что кузов качнулся. В салон буквально ввалился мужчина.
Таксистка сразу почувствовала тяжелый удушливый запах алкоголя. Лала обернулась, карие глаза вспыхнули. «Эй, вы мне ручку вырвете!» — ее взгляд задержался на неопрятном обмякшем мужчине лет тридцати пяти.
Мятый пиджак был залит чем-то темным, галстук съехал набок. Девушка знала разные случаи с клиентами и церемониться не собиралась. «Давайте-ка выходите из машины, я пьяных не вожу».
Мужчина на заднем сиденье с усилием поднял голову. Он сфокусировался на водителе и неуклюже выхватил бумажник из внутреннего кармана пиджака. «Поехали, красавица», — выдохнул он, обдавая ее перегаром.
«Просто вези, куда сказано». «Да плачу, в три раза больше дам на руки». Он икнул и глупо улыбнулся, озираясь на стоявших у выхода из бара.
«Только не высаживай меня здесь, слышишь?» «Не перед этими». Он неопределенно махнул рукой в сторону.
Лалу внезапно кольнула обида. «Вот так горбатишься, пашешь целыми ночами напролет ради семьи, а вот такие хозяева жизни гуляют, разбрасываются деньгами так легко, будто они для них ничего не стоят». И все же девушка переступила через свою брезгливость и заблокировала двери, чтобы клиент не вывалился по пути из машины.
«Договорились, тройной тариф», — отрезала она. «Но учтите, если испортите салон, чистка будет за ваш счет. Ясно?»
Пассажир не ответил. Он уже закрыл глаза и через минуту задышал тяжело, с присвистом. Весь путь до апартаментов на набережной Лала думала только о тишине и своей мягкой постели в коммуналке.
Когда они приехали, клиент был абсолютно никакой. Лале пришлось выйти и вытащить его из машины. Он был тяжелым, как мешок с цементом.
Девушка фактически дотащила мужчину на себе до лифта. Тот едва переставлял свои ноги. Консьерж внизу даже не шелохнулся, лишь скривил губы.
«Помочь не хотите?» — огрызнулась таксистка. «Не положено», — холодно бросил тот. В широком холле апартаментов Лала прислонила мужчину к стене.
Он едва держался на ногах, бессмысленно глядя на дверь. Потом выудил из кармана ключи и попытался вставить один из них в замочную скважину. «Дайте я», — Лала настойчиво забрала у него связку из ослабевших пальцев и отворила дверь.
«Будьте любезны, рассчитайтесь за поездку, вы обещали». Клиент посмотрел на нее мутным взглядом и завалился внутрь, где, пройдя несколько метров, рухнул на диван. «Уходи», — послышался его хриплый голос.
«Все завтра, зайди завтра». «Послушайте…» — Лала сделала шаг через порог, но тут же остановила себя. Ее голос дрогнул от с трудом сдерживаемого гнева.
«Мы так не договаривались! Какое завтра, вы чего выдумали? Мне машину нужно заправить сегодня».
Девушка постояла минуту в смятении, глядя на его распластанную фигуру. В карман к нему залезть она бы себе никогда не позволила. Взять чужое и уйти — не так ее воспитывали добрые родители.
Закрыв дверь, она развернулась и двинулась к лифтам. Внутри все дрожало от негодования на несправедливость. Она ругала себя, легковерную, за то, что так глупо попалась на простейшую манипуляцию, потратила на этого обманщика силы и время, сожгла бензин, выслушала хамство.
И все ради чего? Чтобы очередной богач вытер об нее ноги и забыл про обещание? «Вот же гад!» — ругалась в сердцах Лала, спускаясь к машине.
Дорога домой сливалась в бесконечную серую ленту. Лала вела машину на чистом автоматизме, чувствуя, как сознание начинает предательски двоиться. Тяжелый запах алкоголя постепенно выветривался, смешиваясь с прохладным утренним воздухом из приоткрытого окна.
Но даже это не помогало стряхнуть дурман усталости. Стоило ей на мгновение прикрыть веки на долгом светофоре, как сквозь тихий несмолкаемый городской гул пробился совсем другой звук: сухое стрекотание цикад и далекий стук молотка. Перед глазами, словно на выцветшей фотографии, возник старый родительский дом в родном городке.
Она видела отца, сидящего в тени виноградника. Он морщился от боли, растирая травмированное колено, но все равно брался за молоток и пытался подправить покосившуюся ограду. «Лала, доченька, приехала!» — всплыл в сознании родной мамин голос….
