Она испортила мое платье, чтобы сорвать свадьбу. Неожиданный финал торжества, разрушивший все планы
«Ты справишься, без тени сомнения», — сказала Ирина Андреевна. «Я в тебя верю, ты у меня самая талантливая». После разговора с мамой Дарья приняла решение.
Она согласится. Она должна была попробовать. На следующий день она позвонила владельцу отеля.
Его звали Сергей. Они договорились о встрече. Сергей оказался молодым, энергичным мужчиной лет тридцати пяти.
Он с энтузиазмом рассказывал о своём отеле, показывал дизайн-проекты. «Я хочу, чтобы у нас было не просто красиво», — говорил он. «Я хочу, чтобы у нас была атмосфера, чтобы каждый гость чувствовал себя особенным, и цветы в этом играют ключевую роль».
Дарья слушала его, и в её голове уже рождались идеи. Она говорила о живых растениях в лобби, о сезонных композициях, о минималистичных букетах в номерах, которые бы подчёркивали стиль интерьера. Они спорили с ним.
Сергей слушал её с интересом. «Мне нравится ваш подход», — сказал он, когда она закончила. «Вы думаете не просто о красоте, а о концепции, это то, что мне нужно».
«Вы приняты». Они ударили по рукам. Дарья вышла со встречи окрылённая.
У неё была работа. Прекрасная, интересная, творческая работа. В городе, который она уже успела полюбить.
Вечером она позвонила родителям, чтобы поделиться радостью. «Папа, мама, я остаюсь в Киеве!» Они были счастливы за неё.
Жизнь налаживалась. Казалось, всё самое страшное осталось позади. Но однажды, возвращаясь с работы, она увидела в почтовом ящике официальный конверт.
Из Днепропетровского городского суда. Сердце тревожно ёкнуло. Она открыла конверт.
Это было исковое заявление. От Морозова Антона, Морозовой Зинаиды Петровны и Морозовой Светланы. Они подавали на неё в суд.
О защите чести, достоинства и деловой репутации. И требовали в качестве моральной компенсации один миллион. Дарья смотрела на бумагу, и ей казалось, что это какая-то злая шутка.
Они, унизившие и оскорбившие её, теперь обвиняли её в том, что она опорочила их кристально чистую репутацию. Это было верхом цинизма. Но, зная их, вполне ожидаемо.
«Что ж, — подумала она, сжимая в руке конверт. — Если вы хотите войны, вы её получите». Первым порывом Дарьи было разорвать это нелепое исковое заявление на мелкие кусочки и выбросить.
Но она заставила себя успокоиться. Эмоции — плохой советчик. Нужно было действовать хладнокровно и рассудительно.
Она позвонила своей подруге-юристу в Днепр. «Оль, привет, у меня тут неприятности: мои бывшие родственнички подали на меня в суд». Она зачитала ей содержание иска.
Оля на том конце провода сначала молчала, а потом расхохоталась. «Дашка, это же просто анекдот, защита чести и достоинства! У этих людей есть честь?»
«Мне не до смеха, Оль, они требуют миллион». «Да хоть десять», — отмахнулась подруга. «У этого иска нет никакой судебной перспективы».
«Во-первых, что именно ты опорочила: их репутацию? Каким образом? Своей речью в ЗАГСе?»
«Как это было: оценочное суждение, выражение твоего мнения, на которое ты имеешь полное право? Во-вторых, им придётся доказать, что после твоего выступления их жизнь кардинально ухудшилась. Их уволили с работы, от них отвернулись все друзья?»
«Сомневаюсь. Но это же нервы, суд, разбирательство… Не переживай, я буду представлять твои интересы».
«Тебе даже не придётся ездить в Днепр, напишешь на меня доверенность. Мы составим грамотный отзыв на их иск, и, уверяю тебя, судья завернёт их требования на первом же заседании». После разговора с Олей Дарье стало значительно легче.
Она поняла, что этот иск — просто ещё одна попытка отравить ей жизнь, последняя конвульсия их злобы и зависти. Она с головой ушла в новый проект. Работа в отеле оказалась невероятно интересной.
Она разрабатывала концепцию, подбирала растения, составляла сметы, общалась с поставщиками. Сергей, владелец отеля, оказался не только требовательным руководителем, но и тонко чувствующим человеком. Они быстро нашли общий язык.
Он доверял её вкусу, прислушивался к её идеям, и эта творческая свобода окрыляла. Она сняла новую квартиру, поближе к работе. Просторную, светлую, с большим балконом, на котором она тут же устроила мини-оранжерею.
Жизнь в Киеве ей нравилась всё больше и больше. Она полюбила его неспешный ритм, его интеллигентную публику, его бесконечные возможности для культурного досуга. О суде она старалась не думать.
Оля держала её в курсе. Как она и предполагала, иск Морозовых был полон юридических ошибок и голословных обвинений. Они писали о глубоких нравственных страданиях, которые причинила им речь Дарьи, о подорванном здоровье Зинаиды Петровны, о бессонных ночах Светланы.
«Читаю и плачу», — иронизировала Оля по телефону. «Какие тонкие, ранимые натуры». Заседание было назначено через месяц.
За несколько дней до него Дарье позвонил Антон. Его номер она давно удалила, но он высветился как незнакомый. «Даша, это я», — сказал он виноватым голосом.
«Я поняла», — холодно ответила она. «Что тебе нужно?» «Я… я по поводу суда».
«Даш, может, можно как-то договориться? Моя мама… она не в себе». «Она убедила меня, что мы должны наказать тебя».
«Я был против, честно. Но она… ты же знаешь её?» «Знаю», — кивнула Дарья.
«И что ты предлагаешь?» «Заберите иск, — попросил он. — Это же глупость, мы только опозоримся ещё больше».
«Мы?» — усмехнулась Дарья. «Антон, это вы подали иск, не я. И отзывать его или нет — это ваше решение».
«Мама не согласится, она упёрлась». «Тогда это ваши проблемы». «Даша, я умоляю тебя».
«Я поговорю с ней ещё раз. Но если она не согласится, может, ты… ну… не будешь настаивать на своей правоте в суде?» Дарья не верила своим ушам.
«То есть ты предлагаешь мне прийти в суд и сказать, что я действительно опорочила вашу кристально чистую репутацию и готова выплатить вам миллион?» «Ну не миллион, конечно, — пробормотал он. — Но можно же найти компромисс».
«Компромисс?» Её голос стал ледяным. «Антон, ты в своём уме?»
