Она подняла подол, и зал затих: невеста показала то, чего стеснялась всю жизнь
Гости вошли в скромное жилище. Наталья Петровна внимательно оглянулась по сторонам: в доме царила идеальная, почти стерильная чистота. Все стояло на своих местах, ни пылинки, ни соринки. Несмотря на явную бедность хозяев, в доме было очень чисто и по-своему уютно.
«Это комната дочери, и здесь все так же, как и тогда, когда она в ней жила», — Татьяна Викторовна показывала гостям дом. Здесь было три небольшие комнаты: гостиная, которая по совместительству являлась и комнатой хозяйки, крохотная кухонька и комната Олеси. Гостиная была проходная, но комната дочери отличалась.
По комнате Олеси можно было судить, что здесь жила современная молодая девушка… Там были натяжные потолки и хорошие качественные обои, полки с книжками, косметика на полке у зеркала. Стоял удобный компьютерный стол и хороший вращающийся стул возле него.
В кухне и гостиной ремонта не было, а мебель была старой, советской. Татьяна Викторовна сделала гостям чай, на стол поставила простую вазу с печеньем и блюдце с домашним джемом. «Вот, пожалуйста, угощайтесь, чем богаты. Много, к сожалению, предложить не могу, только вот печенье и домашнее варенье, но оно очень вкусное, я каждый год сама делаю».
«Ну, так что вас ко мне привело?» — спросила хозяйка. «Спасибо вам большое. Мы просто хотели узнать, почему у вас с дочерью такие натянутые отношения», — прямо спросила Наталья Петровна. «Почему она ничего о вас не рассказывает, почему не знакомит и не ездит в гости?»
Татьяна Викторовна лишь тяжело вздохнула, опустив плечи. «Отец Олеси бросил меня, как только узнал о беременности. Замуж больше я так и не вышла, просто работала в местной библиотеке всю жизнь. Из родственников у меня были только мать и младшая сестра».
«Они отговаривали меня рожать, ведь растить ребенка одной будет очень трудно, и я понимала, чем они руководствуются. Да и жила я с мамой, которая на тот момент была настолько больной, что приходилось за ней постоянно ухаживать. Она практически не вставала с кровати».
«Но мне тогда было уже почти сорок лет, и я понимала, что если сейчас не рожу, детей уже у меня никогда не будет. А ведь так хотелось стать матерью, пусть даже и одиночкой. Так и родилась моя Олесенька, и моему счастью не было предела, она была очень милой девочкой».
«А сколько времени прошло с вашей последней встречи с дочерью?» — тихо спросила мать Дмитрия, внимательно глядя на женщину. «Уже три года», — голос Татьяны дрогнул. Глаза ее затуманились от накатившихся слез. «Я ездила к ней в город, хотела встретиться и поговорить, но моя дочь не нашла времени для этого».
«Она училась, работала, была занята своими важными делами. Я старалась понять ее и оправдать, ведь она мне самая родная», — вздохнула Татьяна, чувствуя нарастающую боль внутри. «Я всегда пыталась дать Олесе все, что могла, но у нас не всегда были финансовые возможности».
«В детстве как-то легче было, то подруги помогали вещами, да и моя мама получала хорошую пенсию. Но когда мамы не стало, мы остались на одну лишь мою маленькую библиотечную зарплату. Хорошо, что хоть сестра отказалась от своей доли в этом доме, чтобы мы могли тут спокойно жить».
Татьяна с грустью посмотрела в пол, вспоминая те трудные годы. «Олеся росла, и ее желания росли вместе с ней: она просила качественные вещи, требовала дорогой ремонт, хотела модный телефон. Я даже продала мамины старинные золотые серьги, чтобы купить ей компьютер».
«Старенький, конечно, но ей очень нужен был для учебы. Олесе нравился английский язык, поэтому я платила учительнице из школы, чтобы она дополнительно занималась с дочкой. Но как бы я ни старалась, ей все казалось недостаточно хорошим».
«У ее одноклассниц всегда была одежда лучше, а репетиторы дороже. Олеся часто говорила мне, что надо было сначала заработать денег, а уже потом заводить детей, она называла меня старой неудачницей». Голос Татьяны снова дрогнул от обиды…
