Они думали, что нашли обычные обломки. Сюрприз за штурвалом, заставивший забыть о сне
За его спиной Богдан судорожно вздохнул, и этот звук, казалось, заставил женщину сжаться еще сильнее. Она выставила самодельный предмет защиты перед собой: рука ее дрожала, но хват был уверенным. «Вы от них?» — выкрикнула она, переводя напряженный взгляд с Андрея на выглядывающего из-за его плеча Илью. «Папа говорил, вы вернетесь, он говорил, что вы придете проверить». «Мы ни от кого, — мягко сказал Илья, делая осторожный шаг вперед. В его голосе проснулся отец, успокаивающий ребенка после кошмара.
«Меня зовут Илья, это Андрей, вон тот парень с камерой — Богдан. Мы просто камни ищем, мы даже не знали, что здесь кто-то есть». Женщина опустила импровизированное оружие на пару сантиметров, но напряжение не спало. Она жадно вглядывалась в их лица, словно искала подвох. В кабине пахло теплом, а на полу, в импровизированном очаге из камней, горела масляная лампа, сделанная из консервной банки.
«Какой сейчас год?» — спросила она вдруг, и голос ее дрогнул. «Две тысячи двадцать третий», — ответил Богдан, выглядывая из-за плеча начальника. «А вы здесь с самой аварии?» Женщина медленно опустила руку, и железка со звоном ударилась о пол кабины. Она закрыла лицо грязными ладонями и затряслась беззвучно, тяжело переживая нахлынувшие эмоции.
«Тридцать лет! — прошептала она сквозь пальцы. — Тридцать лет я ждала!» Андрей осторожно подошел ближе и присел на корточки, стараясь быть на одном уровне с ее глазами. Он убрал руку с молотка. «Как вас зовут?»
Она отняла руки от лица, и по щекам, испачканным сажей, потекли слезы, оставляя светлые дорожки. «София, — выдохнула она. — Меня зовут София. Мне было шестнадцать, когда мы упали». Следующие полчаса прошли как в тумане.
София говорила сбивчиво, перескакивая с одного на другое, глотая слова, словно боялась, что они закончатся. Она рассказала, как летела с родителями на частном джете отца, крупного бизнесмена тех лет. Как самолет вдруг начал терять высоту, как отец кричал пилотам, что это внешнее вмешательство. Как после удара она очнулась единственной уцелевшей среди искореженного металла. Папа успел дать ей последние наставления совсем недолго.
София обхватила себя плечами, раскачиваясь из стороны в сторону. «Он сказал мне: «Соня, беги, не выходи на связь». Это сделали конкуренты, они знают маршрут, и если найдут выживших, то не оставят свидетелей. Он заставил меня пообещать, что я спрячусь». Богдан слушал открыв рот, забыв про камеру, которая снимала его собственные ботинки.
Для него это была история невероятного выживания. «И вы жили здесь все это время? — спросил парень, с уважением оглядывая закопченные стены кабины. — Одни в лесу?» «Сначала я думала, что не справлюсь», — София горько усмехнулась, и эта усмешка странно исказила ее лицо. «Но человек ко всему привыкает. Я научилась ставить силки на мелкую дичь, нашла ручей».
«Летом здесь ягоды, грибы. Зимой труднее. Но лесник… он знал». «Лесник?» — насторожился Андрей. Он сидел на кожухе рулевой колонки, внимательно наблюдая за каждым ее жестом. «Местный, — уклончиво ответила София, отводя взгляд. — Он нашел меня через год, вошел в положение и не выдал».
«Иногда оставлял соль, спички, теплые вещи на старой заимке. Но я к нему не выходила. Боялась, ведь папа сказал никому не верить». Илья шмыгнул носом. Он, человек сентиментальный, уже представлял, как эту несчастную женщину, потерявшую полжизни из-за отцовской предосторожности, они привезут в город.
Как она увидит смартфоны, интернет, как узнает, что тех конкурентов уже давно нет, или они занимаются совсем другими делами. «София, послушайте, — Илья шагнул к ней, протягивая флягу с водой. — Все закончилось. Мы заберем вас, у меня жена, дети, мы поможем. Вам больше не надо прятаться».
Она взяла флягу, но пить не стала. Ее пальцы вцепились в металл так, что побелели костяшки. «Нет», — она вдруг снова отшатнулась, в глазах мелькнула паника. «Я не пойду, мне здесь спокойно, я привыкла. Там, у вас, могут быть проблемы. Здесь только природа, она честная, а люди…
